Страница 47 из 74
К такому повороту событий мы явно готовы не были. Журналист был явно в чем-то замешан, но то что он откроет огонь мы не ожидали. Я выбежал на соседнюю улицу, увидел лежащего на боку Стрельцова, из-под него бежал кровавый ручеек, а сам он зажимал двумя руками живот и отчаянно стонал. Впереди виднелась спина убегавшего журналиста.
Я притормозил, нагнулся к нему, хотел помочь, но он из последних сил прикрикнул на меня:
— Не упусти.
И я продолжил преследование. Но теперь я уже был предупрежден. Преступник вооружен и очень опасен. Один из наших уже выбыл из игры с огнестрелом. Не хотелось бы и самому подставиться под шальную пулю. На ходу я вытащил из внутренней плечевой кобуры пистолет, снял с предохранителя и попытался прицелиться. Но на бегу это очень сложно сделать. Руки ходят ходуном, тело дергается из стороны в сторону. Тут можно вместо преступника случайного автолюбителя подстрелить.
Журналист еще раз обернулся и выстрелил в мою сторону, не глядя. Похоже его случайные жертвы совсем не волнуют. Пуля ушла куда-то в сторону, хотя я инстинктивно пригнулся.
Овсянников добежал до последних гаражей и с ходу втиснулся в узкий проход между ними. Похоже, он подготовился к этой встрече куда серьезнее, чем мы. Мы решили, что умнее его, а он нас с легкостью переиграл. Осторожный тип, и явно в чем-то замешан, иначе, зачем ему предварительно изучать пути отступления.
Я втиснулся в проход между гаражами вслед за Овсянниковым. Я двигался быстро, но осторожно, стараясь не попасть под пули. Вполне вероятно, он ждет меня с той стороны, и если я излишне потороплюсь, то получу пулю в голову.
Впереди забрезжил выход, и я притормозил. Я пригнулся и вышел на заднюю сторону гаража, за которой бетонная стена имела проход. Две плиты оказались не плотно пригнаны друг к другу, так что взрослый человек мог протиснуться. Полный человек с трудом. Овсянников как раз вдавливался в отверстие. Я кинулся к нему, но не успел. Он уже оказался на той стороны.
Этот маневр сильно задержал его. Я намного компактнее, чем он и быстро выбрался наружу. Журналист как раз разворачивался ко мне, собираясь открыть огонь, но я оказался проворнее. Я подскочил к нему и отбил в сторону его руку с пистолетом. И нанес удар в лицо. Журналист покачнулся, но на ногах устоял, тогда я ударил снова, но этого быка похоже было ничем не прошибить.
По его толстому, заросшему щетиной брылястому лицу текла кровь. Он злобно сверкал на меня глазами, но не сдавался. Я попытался снова ударить, но он перехватил мой замах, и пнул меня ногой в живот. Я отлетел в сторону. Овсянников радостно ухмыльнулся и направил на меня пистолет, но в этот момент ему на спину напрыгнул оперативник, выбежавший из-за угла. Пистолет вылетел из рук Овсянникова, но ему все же удалось сбросил с себя оперативника. Тут появился второй милиционер, который повторил маневр своего товарища.
Я тоже не терял времени и набросился на журналиста. Овсянников перебросил второго оперативника через бедро. Отразил мой удар и крепко приложил меня кулаком в голову. Перед глазами взорвался фейерверк красок, но я устоял на ногах.
Все-таки этот журналист непобедимый какой-то. Никак его не взять. Оперативники поднимались с земли, но Овсянников не терял времени. Одного он ударил ногой в голову, словно футбольный мяч. Второму влепил ногой в живот. Это надолго вывело их из строя.
Он как раз наклонялся за пистолетом, когда громыхнул выстрел, и Рябинин громко потребовал:
— Стой! Стрелять буду!
Журналист замер в позе разбитого радикулитом пенсионера.
Картинка перед моими глазами успела восстановиться, и я увидел, что Рябинин шел по моим следам, и пока мы боролись с преступником, выбрался сквозь проход между бетонными плитами и произвел задержание.
— Ладно. Сдаюсь, — устало произнес Овсянников.
Я подошел к нему и застегнул на его руках стальные браслеты.
Теперь нам надо было вернуться за Стрельцовым и вызвать ему скорую. Потом доставить задержанного в Главк и произвести допрос. У нас на него ничего толком не было, но теперь полное основание закрыть его надолго. Что же его так напугало? Какие грешки за ним водятся?
Я и подумать не мог, какую важную рыбу мы поймали. Поймали, чтобы тут же передать ее другим рыбакам.