Страница 14 из 15
В 1453 году Генриха VI, как гласят «Письма Пастонов», «объял внезапный и необъяснимый ужас», и он, как недавно было установлено медицинской наукой, перенес приступ кататонической шизофрении, то есть разрыв всех связей с внешним миром. Приступ этот длился пятнадцать месяцев, в течение которых Йорк исполнял обязанности лорда-протектора, а королева родила сына, Эдварда Ланкастера, которого король, исцелясь от недуга, признал своим наследником. Впрочем, сторонники Йорка не пожалели сил, чтобы подвергнуть сомнению происхождение младенца. После приступа болезни здоровье Генриха оставалось слабым, и потому вновь разгорелась борьба за власть между придворными группировками: королевой и Бофортами с одной стороны, а с другой стороны – Йорком, могущественными Невиллами, графами Солсбери, и Уориком, который впоследствии получит прозвище «Творец королей» и семья которого на протяжении целого века пользовалась наибольшим влиянием на Севере. Лишившись власти, даваемой ему постом лорда-протектора, Йорк выступил против короля с войском и одержал победу в битве при Сент-Олбансе в 1455 году, после чего на четыре года установился хрупкий мир. Однако к 1459 году королева, по словам анонимного хрониста из стана Йорков, «правила страной, как пожелает», всячески возвышая врагов Йорка, плетя нити заговора и намереваясь сокрушить своего врага силой. Гражданская война разразилась снова, и в сентябре 1460 года, после нескольких сражений с неопределенным исходом, Йорк двинулся на Лондон и, совершив шаг, непопулярный у обеих сторон, предъявил права на корону, обосновав свои притязания тем, что наследник по закону имеет больший вес, нежели наследник мужского пола. Парламент не согласился с его требованием, но в октябре принял «Акт о согласии», которым лишал права на трон принца Эдварда и признавал престолонаследником Йорка.
Это подвигло разгневанную королеву Маргариту на решительные действия, и 30 декабря 1460 года Йорк, его сын Эдмунд, граф Рэтленд, и Солсбери были убиты в сражении при Уэйкфилде. Два месяца спустя ланкастерские силы одержали еще одну победу, при Сент-Олбансе, однако притязания Йорка на трон унаследовал его девятнадцатилетний сын, Эдвард, граф Марч, который надежно защитил Лондон, провозгласил себя королем 4 марта 1461 года и разгромил войско королевы в решительной и кровопролитной битве при Таутоне 29 марта; Генрих VI оставался беглецом до тех пор, пока не был взят в плен и водворен в Тауэр в 1465 году. Эдвард вернулся в Лондон, где 28 июня был коронован под именем Эдуарда IV. Вельможи добровольно присягнули ему на верность, и он быстро утвердился на престоле как правитель Англии, первый монарх дома Йорков.
Войны роз, несомненно, ослабили позиции короны и создали политический климат, в котором множилось предательство. Тем не менее Эдуард IV даст Англии сильное правление, и в его царствование процветали торговля и искусства, а многие из его подданных преуспели. Конфликт затронул жизни только его непосредственных участников и почти не сказался на стране в целом. Архитектура того времени все более утрачивала военный характер, по мере того как замки, строившиеся в первую очередь для обороны, сменялись помещичьими домами, а рвы вокруг них выкапывали не столько для защиты от вторжения врагов, сколько для украшения. В результате Войн Алой и Белой розы прекратили свое существование всего семь аристократических семейств: массового уничтожения аристократии, как часто утверждается, эти войны с собой не принесли.
В городах жила всего десятая часть населения, поскольку общество было главным образом сельским. Примерно семьдесят пять тысяч человек жили в Лондоне, самом крупном городе, который к тому времени прочно утвердился как политическая, коммерческая и культурная столица Англии. В 1483 году Доменико Манчини отмечал, что лондонские купцы необычайно богаты; их благосостояние зиждилось прежде всего на ввозе предметов роскоши из-за границы. Наиболее прибыльной была торговля шерстью и шерстяным сукном с Фландрией.
Впрочем, англичане ненавидели иностранцев, особенно французов. Их «островная» замкнутость, их стремление к изолированности и недоверие к «чужому» отразились в растущем ощущении национализма, которое в XIV–XV веках привело к тому, что нормандский французский как основной язык королевства сменился английским. Это, в свою очередь, стало причиной распространения грамотности среди народа, и поэтому сэр Томас Мор в начале XVI века мог утверждать, что больше половины населения умеет читать и писать.