Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 122

Глава 12

Весеннее солнце только-только согрело вымощенные камнем улицы, когда группа шумных детей собралась у берегов реки Гринбриар, протекающей через центр Камелота к озеру, а оттуда – к далекому морю. Ведомые Мерлин и группой юных жриц из храма дети держали в руках крупное неуклюжее чучело в виде женщины, сделанное из палок и соломы, одетое в настоящую женскую одежду – синюю блузку в цветочек и ярко-красную юбку, которые утром пожертвовала сияющая от радости крестьянка.

С громким смехом и песнями жрицы направляли детей, когда те начали входить в прохладные воды реки, унося с собой чучело. Все больше детей присоединялось к ним, плескаясь и играя рядом со жрицами, стараясь не слишком промочить одежду, но поддаваясь веселью.

На берегу стояла большая толпа, наблюдая за весенним празднеством. По улице вдоль реки стояли ярко раскрашенные деревянные лотки, где продавали горячий глинтвейн и жареные орехи в сахаре. Люди оживленно болтали, ожидая своей очереди сделать заказ. Празднества продолжались целый день и далеко за полночь, закончившись танцами на городских площадях и ночными ярмарками.

Пока жители Камелота веселились на улицах, знать и придворные готовились к балу в большом зале замка, который должен был состояться уже этим вечером.

Когда дети зашли в реку по пояс, они подняли чучело над головой, а жрицы, стоящие рядом, направили горящие факелы, поджигая его.

С радостным возгласом толпы на берегу и ликующим криком детей чучело бросили в воды реки. Оно начало медленно погружаться, а пламя заколебалось и затухло.

Когда соломенная женщина исчезла из виду, дети и жрицы начали напевать знакомую с детства считалочку, их голоса сливались в унисон:

Эти строки эхом разнеслись по реке, отразились от каменных стен города и растворились вдали. Ритуал был завершен, и дети начали плескаться, брызжа на жриц, которые в ответ визжали и не оставались в долгу, вызывая хохот у зрителей.

Я заметила Мерлин, стоявшую на берегу, ее осанка была величественна, и на лице едва заметно проскользнула улыбка.

— Мрачно, не находишь? – послышался шепот у меня за спиной.

— Жутковато, – согласилась я, с трудом сдержав улыбку.

— Обычное невинное развлечение! – возмутился Галахад, строго глядя на меня и Ланселетту. – Абсолютно невинное!

— О да, так весело топить женщину в честь смены времени года, – сладким голосом произнесла Ланселетта.

Я прыснула со смеху, но тут вспомнила, как яростно возражала предположению своего дяди, что чучело олицетворяет настоящую женщину.

— Но это ведь просто игра, – начала оправдываться я. – Храм никогда бы не..

— Конечно нет, – горячо ответил Галахад. – Три сестры не требуют кровавых жертв. Это противно самой природе богинь, они выше таких вещей, как мелочная жажда крови.

Рядом с ним кто-то прочистил горло. Мерлин приблизилась к нам и смотрела на Галахада с едва заметным блеском веселья в темных глазах.

— Ты так уверен, юный Галахад? – спросила она. – Ты действительно не веришь, что Морена, богиня, управляющая жизнью и смертью, изменениями времен года и ежегодной победой над суровой зимой, когда-либо ожидала такой жертвы?

Галахад смотрел на верховную жрицу, не зная, что ответить.

— Возможно, в прошлом люди неправильно толковали волю богинь и совершали такие жертвоприношения, но несомненно, что Три сестры никогда бы не замышляли такого святотатства, – наконец отважился он.

— Жертва – это святотатство? – задумчиво проговорила Мерлин. – Интересно. Ты, возможно, прав. Но, без сомнений, когда-то в прошлом в реку сбросили настоящую женщину.

Галахад выглядел настолько ошеломленным, что мне стало его жаль.

— Вот видишь! – воскликнула Ланселетта, с триумфом потирая руки. – Я же тебе говорила!

— Была ли она уже мертва или все еще жива? – продолжила Мерлин. – Ну, это уже другой вопрос.

Мы все молча уставились на нее.

Мерлин хмыкнула:

— Только взгляните на ваши лица. Было бы предпочтительнее, будь она мертвой, разве не так? Возможно, кого-то, кто недавно отошел в мир иной. Уверена, это было большой честью.

— Да, думаю, вы правы, – с облегчением произнес Галахад. – Может быть, какая-нибудь старушка. С ее добровольного согласия, конечно же.

— Разумеется, – кивнула Мерлин. Она встретилась со мной взглядом. – Это особая честь – жертвовать собой по воле богини. Пойдем, Моргана. Пройдемся до замка. Твой брат, король, пригласил меня встретить гостей из Лионесса, прежде чем я вернусь в храм на испытание.

— С удовольствием, – ответила я, обменявшись взглядами с Ланселеттой и Галахадом. – Увидимся вечером?

— Непременно, – махнул рукой Галахад.

— Твой последний вечер. – Голос Ланселетты прозвучал глухо. Она нахмурилась, глядя на замок вдалеке, и я знала, кого она обвиняла в своей голове. – Я приду.

Я кивнула и присоединилась к Мерлин, которая уже отошла на несколько шагов.

— Ты собираешься присутствовать на испытании сегодня, Моргана? – тихо спросила Мерлин, когда мы начали подниматься по мощеной улице к замку. – Твой брат прислал свои извинения, что не сможет наблюдать за ритуалом в этом году. Он слишком занят своими гостями из Лионесса.

— Я думала, им было бы интересно посмотреть на ритуал, – ответила я. – Я не планировала приходить. Я готовлюсь..

— Да, к отъезду завтра. Я знаю. – Мерлин оценивающе на меня посмотрела. – Не хочешь ли ты поведать мне о своем путешествии больше, чем рассказал твой брат?

Я пожала плечами:

— Не думаю, что Артур одобрил бы это.

Артур не сказал мне прямо, что не стоит упоминать о цели моего путешествия кому-либо. Но, учитывая угрозы, я решила, что будет безопаснее молчать. Когда я сказала Галахаду и Ланселетте о своем отъезде, я постаралась выразиться как можно более туманно. И все же я знала, что они подозревали, что это не просто поездка.

— Полагаю, он бы не одобрил. – Мерлин замолчала.

Я думала об обрядах. Испытание предназначалось для проверки каждого нового послушника на наличие магического потенциала. Один за другим они вставали в центре двора, пока верховная жрица ходила вокруг них, шепча древние заклинания и размахивая медной кадильницей с горящими лепестками роз и дымным ладаном. Послушника могли попросить заглянуть в чашу с водой и описать, что он увидит. Другому могли насыпать на ладонь щепотку трав.