Страница 6 из 73
— Гусар Смирнов! Прекратите траур, немедленно! — взбодрил его Сверчанский, размахивая передними лапками. — Печаль — удел не бойцов, а вертлявых навозных жужелиц! В нашем славном полку за такие настроения отправляли конюшни чистить, ёшкин клещ! Выпрямить спину! Грудь колесом! Ваша желейная мадмуазель смотрит на вас, а вы тут нюни распустили!
Я одобрительно улыбнулся.
А Костя, и так издёрганный переживаниями за питомицу, согнал барона с плеча, достал из кармана пузырёк с валерьянкой, принял успокоительное, залил всё это крепким горячим чаем из термоса.
— Ик! — громко икнул Смирнов, вытирая рот рукавом. — Артур Виктор-рыч, я ж и так стара… я и так…
Он собирался что-то сказать ещё, но вдруг изменился в лице, побледнел. Затем схватился за живот, согнувшись пополам.
— Ой… — сдавленно пискнул Смирнов. — Мне кажется… я сейчас…
Он не договорил. Желудок Кости издал угрожающий, раскатистый гул. Парень уронил термос и пулей вылетел из тренировочного зала.
Я проводил Смирнова ироничным взглядом, лишь тяжело вздохнул вслед. Вот же балбес, намешал себе ядрёный коктейль, а теперь его нахлобучили последствия. Кого-то он мне напоминает. Одного бесшабашного мажора. Ещё бы учились они с Ветровым на своих ошибках, цены бы им не было.
Барон Сверчанский, оставшись без подопечного, перебрался на шведскую стенку и принялся ехидно комментировать грацию Неона, который раз за разом получал мячиком по голове.
Через десять минут двери зала с грохотом распахнулись. Костя влетел обратно, словно за ним гналась стая голодных волков.
Он тяжело дышал, но вот его глаза… Они горели фанатичным блеском. От улыбки физиономия так растянулась, что он сам на себя перестал быть похож.
В одной руке Смирнов бережно сжимал щупальце вопросительно булькающей Желешки. В другой держал баллончик освежителя воздуха.
— Артур Викторович! — воскликнул Смирнов, падая на скамейку. — Я тут ходил… ну… по нужде… в одно место… и, ну, в общем, после всех дел…
— Костя, давай без подробностей, — хмыкнул я в ответ. — Я понял, что ты там делал. Ближе к сути.
— Вооот! Смотрите! — хохотнул Костя, показывая баллончик. — Желешка со мной пошла! Ну, я… в общем, побрызгал там освежителем воздуха. Так вот, Желешка как это унюхала… её аж подбросило!
Смирнов задыхался от восторга. А я пригляделся к питомице Кости. По ней растекались волны, её потряхивало. Причём раньше такого я не замечал.
— Она так вздрогнула, что чуть не разнесла там всё! — продолжал выговариваться Костя. — Ядро так срезонировало, что я думал… Но это точно оно! Она так вздрогнула, так напряглась!
Я довольно хлопнул Смирнова по плечу, чувствуя, как с души падает камень.
— Отлично! — я кивнул на балончик. — Тот самый освежитель?
— Ага! Хвойный лес! — Костя с гордостью продемонстрировал баллончик с нарисованными ёлками. — Она на хвойный запах так реагирует!
Я взял баллончик, покрутил его в руках, вчитываясь в состав, написанный микроскопическим шрифтом.
— Не на запах, Костя, — поправил я его. — У слаймов нет обоняния. Она реагирует на химические присадки. Смотри: тут в составе пропелленты и соли синтетических эфирных масел. Эти аэрозоли вступают в реакцию с влагой в воздухе. Для её рецепторов это как кислотный дождь. Вот это и есть её триггер.
Я вернул ему баллончик. В стороне Ветров уже подшучивал, Лера и Анна хихикали. Но Костя не обращал на них внимания. Он праздновал свою личную победу.
— Что ж, врывайся к остальным, — обозначил я ему. — Твоя задача: распылять освежитель, но только на безопасном расстоянии. Пока Желешка пусть прывыкнет, попытается удержать куб в течение пары минут. Начинай прямо сейчас.
Костя отошёл в сторону, и подозвал питомицу.
Я наблюдал за тандемами. И на душе как-то стало легче.
Всё. Триггеры определены. Матильда уже преодолела потолок. Теперь осталось дождаться эволюции остальных фамильяров.
Изматывающая Симфония Преодоления наконец-то осталась позади. Я отпустил команду до обеда. И сам решил отдохнуть. Не один.
Мы с Полиной решили воспользоваться моментом. Я проводил её домой, и она подцепила на поводок Диану, которую Живчик встретил заливистым радостным лаем.
В этот раз мы прогулялись до старенького сквера, в котором ещё не были.
Под ногами мягко шуршала опавшая золотая листва. Воздух пах сыростью и неумолимым приближением холодов.
Диана с восторженным лаем носилась по аллейке. Живчик, категорически не желая уступать в резвости новой знакомой, включил свои вихревые ускорители на минимум, нарезал круги вокруг неё, взметая в воздух ворох жёлтых листьев.
Искорку пришлось тоже выпустить. Она захотела порезвиться вместе с ними. И засеменила следом, пытаясь изо всех сил не отставать от коллектива. Кроха смешно и неуклюже переваливалась на коротких лапках, то и дело недовольно фыркая и выпуская из ноздрей тонкие струйки возмущённого дыма.
В глубоком кармане куртке завозился барон Сверчанский. Гусар высунул усы наружу, внимательно наблюдая за собачьей игрой.
— Занятная у них там баталия-с, командир, — донёсся до меня приглушённый стрёкот. — Барышня-колли изволит хвастать, что её галоп быстрее ветра. На что ваш вихревой юнкер обозвал её обозной черепахой! Теперь барышня закусила удила и с остервенением пытается доказать, что у неё ещё есть порох в пороховницах!
Полина, услышав голос из кармана, звонко рассмеялась, пряча руки в карманы куртки.
— А Искорка? Что она говорит? — с улыбкой спросила Док.
— О, эта огнедышащая мадемуазель настроена крайне радикально-с! — хмыкнул сверчок, поправляя ус. — Грозится дать залп прямой наводкой и подпалить кавалеристам хвосты до самого корня, если они не прекратят свои маневры!
— Сейчас я её успокою немного, — улыбнулся я.
— Думаешь выстрелит? — охнула Полина.
— Огненные саламандры очень вспыльчивы, Поля, — подчеркнул я.
— Да-да, надо тормозить гражданку, — поддакнул барон. — Врываться с огнём, да ещё в честную дуэль. Как по мне, это абсолютный моветон.
Мы с Полиной переглянулись и снова рассмеялись, наблюдая, как Искорка действительно попыталась выплюнуть крошечную искорку вслед промчавшемуся мимо Живчику. Но получив от меня команду, утихомирилась, орудуя лишь струйками сернистого дымка.
Оставив питомцев выплёскивать лишнюю энергию на газоне, мы устроились на скамейке под раскидистым клёном.
— Эфирограф, — напомнил я. — Это же большая громадина. И цена его приличная.