Будь со мной

– Я не хочу это слышать. – Я повернулась к нему, и, что бы он ни увидел в моем лице, это заставило его замолчать. – В любом случае то, что произошло между нами, не должно повлиять на вашу дружбу.

– Как это не должно? Посмотри на себя! – Брат оглядел комнату, и его взгляд остановился на пакете с чипсами и банках газировки, а потом метнулся к телевизору. Как раз в этот момент на экране появилась рыдающая девчушка. – Ты – моя сестренка, и ты сидишь здесь одна, с разбитым сердцем. Я так и знал, что он облажается, и ему тоже следовало думать своей башкой.

– Откуда ты знал, Кэм?

Он открыл было рот, но тотчас плотно сжал губы.

Я вымученно улыбнулась.

– Я знаю… про Джека. Все.

Шок отразился на его лице, и он откинулся на спинку дивана.

– Он рассказал тебе все?

Я кивнула.

– Да, рассказал. Поэтому ты знал, что он все испортит? Потому что у него есть ребенок или потому, что он все еще любит мать Джека? – Я бросила эту фразу наугад. В конце концов, я не могла с уверенностью сказать, что он все еще любит ее, просто мне так казалось. Глаза Кэма расширились еще больше, и я испугалась, что попала в точку.

– Он рассказал тебе про Кари?

– Ее зовут Кари? – спросила я.

Кэм пристально посмотрел на меня и отвернулся. Повисло молчание.

– Выходит, он не рассказал о ней? Я так понимаю, он сказал только про Джека?

– Да. – Я сглотнула, чуть опуская одеяло. – Джейс не захотел говорить о ней, когда рассказывал мне о Джеке и когда… когда сказал, что мы не можем быть вместе, объяснив, что просто еще не готов к чему-то серьезному. – Я старательно обходила стороной сексуальную главу наших отношений, поскольку Кэм не догадывался о том, что мы продвинулись так далеко. Если бы Кэм узнал, что между нами уже все произошло и что Джейс порвал со мной на следующий же день, то, наверное, ударом в челюсть не ограничилось бы. – Я спросила, не связано ли это с ней, но он все равно не стал говорить. Я думаю… что он все еще любит ее.

Кэм запустил руки в волосы, и несколько прядей встали торчком.

– Черт, Тереза, я не знаю, что сказать.

В животе образовался ледяной ком.

– Нет, ты знаешь, просто не хочешь сказать. Ты знаешь о ней, и он до сих пор ее любит, да? Вот почему ты не хотел, чтобы мы были вместе. Она…

–

Была

, – тихо произнес он. – Ее звали Кари, и я уверен, что Джейс любил ее, как может любить свою девушку шестнадцатилетний парень.

Мой мозг вцепился в прошедшее время. Речь явно шла не о любви, а о самой девушке.

– Что значит «была», Кэм?

Он выдохнул.

– Я никогда не говорил это ни одной живой душе, Тереза. Я не знаю, помнит ли сам Джейс, что проболтался мне о ней. Мы как-то напились и разговорились по душам… ну, помнишь, когда я сидел под домашним арестом. Он больше никогда не упоминал о ней. Говорил со мной о Джеке, но только не о ней.

Ледяной ком разрастался, но уже по другой причине.

– Кэм…

– Она погибла, сестренка. Вскоре после того, как родился Джек. В автокатастрофе.

Я схватилась за горло и в ужасе уставилась на брата.

– О боже…

– Я не очень много знаю о ее родителях, но думаю, что они из той же породы, что и предки Эвери, – такие же озабоченные репутацией и все такое. Насколько я понял, когда она забеременела, они услали ее куда-то далеко и требовали, чтобы она отказалась от Джека, но тут вмешались родители Джейса. Я знаю, что Джейс и Кари были вместе лет с тринадцати. И могу сказать наверняка, что он очень дорожил ею, поскольку, уже потом он никогда не относился серьезно ни к одной другой девушке.

В груди заныло, когда начала складываться картинка. Девушка… мать Джека умерла? Мне это даже в голову не приходило. Никогда. Но все обрело смысл. Черт возьми, что может быть хуже, чем разбитое сердце? Только сердце, разбитое смертью любимого человека.

– Я обалдел, когда понял, что Джейс рассказал тебе про Джека. Никто не знает об этом, кроме его семьи, а ее родители, кажется, давно уехали отсюда, – объяснил он. – Когда до меня дошло, что он сказал тебе правду, я тотчас отступился, потому что знал, что у него с тобой серьезно, раз он решился на такое. По крайней мере, я надеялся, что серьезно, но…

– Но он все еще не может ее забыть, да? – сказала я, страдая за него всей душой, потому что даже и представить не могла, каково это – навсегда потерять любовь своей жизни. – Вот почему. О боже…

– Я не знаю, Тереза. Я не уверен, что Джейс до сих пор ее любит. То есть в каком-то смысле все еще любит, но думаю… Господи, он убьет меня за это… короче, я думаю, он боится снова полюбить, а потом потерять.

– Ты думаешь? – Сомнение звучало в моем голосе.

– Посмотри на это с другой стороны. Он оказался в идиотской ситуации. Они были совсем юные, и она забеременела. Родители их разлучили, а потом его старики усыновили ребенка. Они оба – Джейс и Кари – виделись с Джеком, зная, что это их сын, но больше никто не знал. Это был их секрет, и одному богу известно, что они планировали на будущее.

Я помнила, как Джейс говорил, что поначалу не хотел ребенка, но потом все изменилось. И это могло произойти, пока Кари еще была рядом.

– И вот она умирает, совершенно неожиданно,

молодой.

Такая трагедия кого угодно напугает до смерти. Поэтому я не думаю, что он до сих пор ее любит. Просто

боится

любить кого-то другого.

– Тогда бы это означало, что он любит меня, но я в этом сомневаюсь.

Брат слегка улыбнулся.

– Он рискнул дружбой со мной ради тебя, он рассказал тебе про Джека. Знаешь, что я тебе скажу, Тереза? Он…

– Это не имеет значения, – отрезала я, потому что не хотела слушать рассуждения о потенциальной любви Джейса ко мне. Ни к чему забивать себе голову сказками и ложной надеждой. То, что сказал мне Джейс после секса, – не более чем продукт оргазма. – Я не могу соперничать с Кари. Никто не сможет.

– Тереза…

– Я не хочу, чтобы ты говорил с ним обо мне, – настойчиво попросила я. – Серьезно, Кэм. Я знаю, тебе наверняка хочется прочистить ему мозги или что-то в этом роде, но, прошу тебя, не вмешивайся, потому что… – Потому что я искренне переживала за него. История Кари многое изменила. Это не значит, что я тотчас забыла обиду – а он действительно сделал мне больно, – но ему было гораздо больнее, и его потеря оказалась страшнее моей. – Потому что это уже неважно и я в порядке.

Он вскинул брови.

– По тебе этого не скажешь.

Я оглядела одеяло, под которым отсиживалась, как в домике.

– Спасибо.