Истоки

Это было хорошо, в некоторой степени, как очищение души.

А потом мой живот зарычал, как Годзилла.

Дэймон тихонько рассмеялся. — Ладно. Мы должны раздобыть какой-нибудь еды, прежде чем ты начнешь грызть меня.

— Слишком поздно, — сказала я, прикусывая его нижнюю губу. Он издал сексуальный стон, один из тех, что вел к вещам, которые заняли бы еще пару часов. Я заставила себя отодвинуться от него. — Нам нужно спуститься вниз.

— Значит, ты больше хочешь есть? — он сел, пробежавшись рукой по своим волосам. Он выглядел восхитительно растрепанным.

— Да, но нам так же нужно выяснить, что делают остальные.

Реальность была несколько отрезвляющей. — Нам нужно выяснить, что делаем мы.

— Я знаю.

Он перегнулся через край кровати и поднял мою футболку. — Но лучше, чтобы еда была включена.

Слава Богу, что была еда. На кухне Ди готовила поздний ланч — или это был ранний обед? — состоящий из мясного ассорти.

Дэймон направился на звук голоса брата, а я украдкой подошла к Ди.

— Помочь? — качнувшись назад, спросила я.

Она взглянула на меня. — Я почти закончила. Что ты хочешь? Ветчину? Индейку?

— Ветчину, пожалуйста. — Я усмехнулась. — Вероятно, Дэймон тоже захочет ветчину. Я могу сделать, если у тебя нет.

— Дэймон хочет все, что съедобно.

Она протянула руку, схватив бумажную тарелку. Я подумала, забавно, что в этом доме имелись даже бумажные тарелки. Когда она состряпала два сэндвича с ветчиной, взрыв громкого мужского смеха заставил ее оглянуться через плечо. Она выглядела успокоенной.

— Что? — спросила я, глядя в коридор, в котором исчез Дэймон.

— Не знаю.

На ее лице появилась маленькая улыбочка. — Я просто удивлена. В той комнате Арчер. Я полагала, что они будут кричать, а не смеяться.

— Ты знаешь... Дэймон просто, немного слишком заботливый, когда дело доходит до тебя.

Его сестра рассмеялась. — Немного?

— Ладно. Сильно. Это не направлено по отношению к Арчеру. На самом деле он, правда, хороший парень. Он помог мне — помог нам — пока мы были у Дедал, но он старше, он другой, и у него...

— И у него есть член? — добавила Ди. — Потому что, как я думаю, в этом главная проблема Дэймона.

Хихикая, я взяла две банки содовой. — Да, вероятно, ты права. Так ты с ним разговаривала?

Она пожала плечами. — Не много. Он не очень разговорчивый.

— Он немногословный парень.

Я облокотилась бедром о столешницу. — И он не часто говорит. Вероятно, он просто читает мысли.

Она слегка покачала головой. — То, что они делают с людьми безумно и ужасно. И это еще не все, верно? Я бы хотела, чтобы мы могли с этим что-нибудь сделать.

Я подумала о гибридах, которых видела, и истоках, которых мы освободили. Смог ли кто-

нибудь из них сбежать? Отставив банку в сторону, я вздохнула. — Там столько всего неправильного.

— Это правда.

Последовал еще один взрыв смеха, в котором я узнала Дэймона. Я улыбалась как дура, не осознавая этого.

— Посмотри на себя. Ты выглядишь живой.

Ди подтолкнула меня локтем. — Что происходит?

Я пожала плечами. — Просто по—настоящему хороший день. Скоро я расскажу тебе об этом.

Она протянула мне сэндвичи. — Если это связано с тем, что вы двое делали весь день в комнате наверху, то я не даже знать не хочу.

Я рассмеялась. — Я не об этом говорю.

— Слава Богу.

Эш прокралась между нами, схватив баночку майонеза. — Потому что об этом никто не хочет слышать.

Если это не включало прошлого Эш с Дэймоном, тогда она была очень разговорчива. Я улыбнулась ей, чем заработала холодный взгляд.

Эш схватила ложку, зачерпнула немного майонеза, и сунула его в рот. Мой желудок перевернулся. — Тот факт, что ты такая тощая, что можешь есть майонез полными ложками совершенно меняет дело.

Она подмигнула кошачьим глазом. — Завидуй.

Забавно, но я не завидовала.

— Впрочем, возможно я единственная, кто должен завидовать, Котенок.

Ди шлепнула Эш по руке. — Не начинай.

Бросив ложку в раковину, она усмехнулась. — Я не говорила, что хочу быть его Котенком, но если бы я хотела, что ж... у этой истории мог быть другой конец.

Пару месяцев назад она бы вывела меня из себя. Сейчас же я просто улыбнулась.

Мгновение она таращилась на меня, а потом закатила свои голубые глаза. — Безотносительно.

Я наблюдала, как она покинула кухню. — Думаю, я ее переросла, — сказала я Ди.

Она тихонько рассмеялась, кладя последний сэндвич на тарелку. Их было больше дюжины.

— На самом деле, я думаю, что самая большая проблема заключается в том, что Эш хочет ненавидеть тебя.

— Она проделывает хорошую работу над этим.

— Но я не думаю, что у нее действительно это получается.

Склонив голову на бок, Ди взяла тарелку. — Она, правда, очень волновалась за Дэймона, не думаю, что это когда-либо было любовью, но, полагаю, она всегда верила, что они будут вместе. Ей необходимо с многим смириться.

Я почувствовала себя виноватой. — Я знаю.

— Но она справится. Кроме того, она найдет кого-нибудь, кто сможет терпеть ее вредность, и все в мире встанет на свои места.

— И ты?

Она тихонько рассмеялась и подмигнула. — Я всего лишь хочу, чтобы в мире все было в порядке хотя бы на одну ночь — если ты понимаешь, о чем я.

Я поперхнулась смехом. — Боже милостивый, не позволяй Дэймону или Доусону услышать это.

— Это точно.

Все собрались в комнате отдыха, развалившись на кушетках, креслах и шезлонгах. На стене висел самый большой телевизор из тех, что я когда-либо видела, по размеру чертовски близкий к экрану кинотеатра.

Дэймон похлопал по дивану, указывая на место рядом с собой, и я присела, протягивая ему тарелку и содовую. — Спасибо.

— Их сделала твоя сестра. Я просто принесла нашу порцию.

Ди поставила блюдо на кофейный столик и взглянула поверх них на Арчера, сидевшего с Люком и Пэрисом. Потом взяла два сэндвича и села на кушетку. На ее щеках расцвело два розовых пятна, и я надеялась, что у нее были милые, чистые мысли.

Взглянув на Арчера, который теперь таращился на Ди, я поняла, что это не так.

С другой стороны от меня, Доусон наклонился вперед, и схватил два сэндвича, один для себя, другой для Бет. Закутавшись в одеяла, девушка выглядела наполовину спящей. Наши глаза встретились, и робкая улыбка осветила ее лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Прекрасно.

Она взялась за хлеб, отщипывая, маленькие, коричневые кусочки. — Я просто устала.