Истоки

— И ты не можешь наказывать себя за это. Не после того, как говорил мне, что я не могу наказывать себя за то, что из-за принятых мной решений произошло с Адамом.

Мое дыхание дрожало.

Я хотела стереть боль с его глаз. — Я не смогла бы возненавидеть тебя. Никогда. Я люблю тебя, не зависимо ни от чего. И не важно, что произойдет в будущем или что произошло до этого.

Слезы жгли глаза. — Я всегда буду тебя любить. И мы вместе. Это никогда не изменится.

Ясно?

Когда он ничего не сказал, мое сердце пропустило удар. — Дэймон?

Он переместился так быстро, что испугал меня. Он снова поцеловал меня. Поцелуй не был сладким и нежным, как предыдущий. Он был яростным, напряженным и мощным — благодарность и обещание в одном флаконе. Этот поцелуй разбил меня вдребезги, а потом собрал по кусочкам.

Его поцелуй... создал меня.

Он создал меня.

И поэтому я знала, что это было обоюдно. Он создал меня, а я создала его.

ДЭЙМОН.

Поездка с Доусоном в город на удивление прошла без приключений. Мы быстро купили необходимое. Но нам не удалось избежать ни газет с изображениями светящихся фигур, изображенных на страницах, ни подслушанных в очереди разговоров. Некоторые из них были просто безумными, но напряжение окутывало людей в магазине, в маленьком городке возле озера, за тысячи километров от Вегаса.

Из того, что нам удалось выяснить, правительство не сделало никаких официальных сообщений, за исключением объявления чрезвычайного положения в Неваде и обозначения «ужасающих действий», как террористического акта.

Дела становились все хуже. Не только с человеческой точки зрения, но и с точки зрения Лаксенов. У многих из них не было никаких проблем с проживанием в тайне. А мы на все это наплевали. И потом были те, кто получит преимущество от хаоса, как Люк и сказал. Я не мог ничего поделать, все думал об Итане Уайте и его предупреждении.

Когда мы вернулись в дом, было поздно, Кэт с Ди приготовили спагетти. В основном это была стряпня Кэт, так как Ди все старалась разогреть своими руками, что обычно имело катастрофические последствия. Бет помогала с чесночными гренками, и было приятно видеть, что она встала и двигается. Я почти не мог вспомнить, какой она была до Дедал. Я только знал, что тогда она была более разговорчивой.

И больше улыбалась.

После я помог Кэт убраться. Она мыла посуду, а я вытирал. Кухня была оснащена посудомоечной машиной, что Люк посчитал нужным подчеркнуть, но я подумал, что нудная работа успокаивает. Никто из нас не разговаривал. В этом было что-то интимное, наши локти и руки соприкасались.

Каким-то образом у Кэт на носу оказалась пена. Я вытер ее, и она усмехнулась, видеть ее улыбку все равно, что нежиться в солнечных лучах. Она заставляла меня думать и чувствовать много всего, включая отвратительные вещи, о которых я бы никогда не сказал вслух.

Когда мы закончили, она едва могла держать глаза открытыми. Я проводил ее в гостиную, и она плюхнулась на диван. — Ты куда? — спросила она.

— Собираюсь закончить на кухне, — я набросил на нее старое лоскутное одеяло. — Отдохни немного. Я скоро вернусь.

Проходя через комнату отдыха, я услышал, как Арчер и Ди разговаривают в одной из комнат. Я уже находился на полпути туда, когда остановился. Я выругался себе под нос. Ди нужно было с кем-то поговорить. Просто я бы хотел, чтобы это был не он.

Я стоял в темном коридоре, таращась на безвкусные деревянные панели, Бог знает сколько, прежде, чем заставил себя вернуться в кухню.

Ди не возьмет его в Олив Гарден. Это недопустимо.

Схватив мокрое полотенце для посуды, я кинул его на стол и отчистил грязь после Люка.

Привычки парня и спагетти плохо совмещались. Закончив, я взглянул на часы. Почти полночь.

— Ты солгал Кэт.

Я обернулся на звук голоса своего брата, уже зная, о чем он говорит. — Ты бы сделал то же самое.

— Да, но рано или поздно она узнает.

Подняв со столешницы бутылку воды, я осторожно подобрал следующие слова. — Последнее, что я хочу, чтобы она знала, это то, что ее лицо во всех национальных новостях.

Помимо беспокойства о том, что это значит для нее, она станет волноваться о своей маме... прямо сейчас мы ничего не можем с этим поделать.

Доусон оперся о столешницу и сложил руки. Он уставился на меня, а я на него. Зная, что означал этот взгляд, опущенные брови и решительно поджатые челюсти, я вздохнул. — Что? — потребовал я.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Я легонько постучал пальцами по бутылке с водой. — Да?

— Вот почему ты играешь в Домохозяйку Сьюзи. Ты задаешься вопросом, что ты затеял.

Я долго не отвечал. — Да, я задаюсь таким вопросом.

— Это был не только ты. Это были мы все. Мы все сделали это.

Доусон остановился, уставившись в окно над раковиной в темную пустоту, которая окружала дом.

— Я бы сделал это снова.

— Да? Зная, что Эш и Эндрю умрут?

Их имена резанули меня острой болью.

Он пробежал рукой по волосам. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос.

Я кивнул. Мы отвечали на этот вопрос одинаково. О чем это говорит?

Доусон выдохнул с трудом. — И, все-таки, дерьмо какое-то. Господи, они были нам как семья. Без них все уже не будет прежним. Они не заслужили такой смерти.

Я потер челюсть. — И Мэтью...

— Засранец Мэтью, — выплюнул он, прищурив глаза.

Отложив в сторону бутылку, я посмотрел на своего брата. — В каком-то смысле мы сделали то же самое, брат. Мы рисковали жизнями людей, чтобы сохранить в безопасности жизни Ди и девчонок.

Он покачал головой. — Это другое.

— Да?

Доусон не дал немедленного ответа. — Что ж, тогда и мы засранцы.

Я издал сухой смешок. — Да, мы засранцы.

Он посмотрел на меня и его губы скривились. — И какого черта мы собираемся делать?

Я открыл рот, но снова рассмеялся. — Черт побери, кто знает? Полагаю, мы должны подождать и посмотреть, каковы будут последствия. Мне нужно выяснить, как сделать, чтобы Кэт выглядела невинной жертвой, она не может прятаться вечно.

— Никто из нас не может, — мрачно сказал он. А потом добавил. — Я бы заплатил большие деньги, чтобы узнать, что сейчас думают старейшины.

— Легко. Вероятно, они хотят наши головы.

Он пожал плечами, прошла пара минут, прежде, чем он снова заговорил. Что бы он ни хотел сказать, я знал, что он не был в этом уверен.