Код мессии

— Подсудимая, встаньте. Сейчас будет зачитан вердикт, — громко произнесла судья Санча Эрнандес, поворачиваясь от присяжных в сторону Марии Бенарьяк. Марии судья не нравилась. Она напоминала ей ту жабу, там, в сиротском приюте на Корсике. Как и мать Клеменца, судья Эрнандес была крупной женщиной с большим животом и низким голосом и носила огромные очки. И так же как у матери-настоятельницы, у нее был тяжелый, суровый взгляд, которым она буквально сверлила Марию.

Судья Эрнандес постоянно пресекала попытки Хьюго Майерса сделать судебное заседание открытым и поделиться со всеми своей версией, согласно которой это был заговор, а Мария была платным агентом какой-то правительственной организации. СМИ, вероятно, купились бы на это и потом раззвонили повсюду историю о наемном линчевателе, оплачиваемом из фондов ЦРУ, но не судья Эрнандес. Кроме того, она добилась, чтобы и присяжные на это не купились. Она строго придерживалась основного вопроса процесса, так что и дня не проходило без ее резких напоминаний и руководящих указаний:

— Настоящий процесс имеет целью определить виновность или невиновность подсудимой в сорока двух убийствах на территории США. Я не допущу никаких спекуляций на предмет того, что могло или не могло стать мотивом тех, кто мог или не мог платить подсудимой за то, что она совершала указанные убийства. Это предмет отдельного расследования и отдельного судебного процесса. Это понятно?

Было предельно ясно, что судья не только облегчила задачу окружному прокурору, но и сделала его участие в процессе практически ненужным. Как Хьюго Майерс и предупреждал Марию, улики против нее были убийственные. Результат анализа ДНК из крови, обнаруженной на розах в квартире Фонтаны, был неоспорим. Оружие и досье из ее квартиры вместе с многозначительными цитатами из Библии, написанными кровью жертв, связывали ее имя со всеми другими подобными смертями на территории США. Но самыми убойными были убийство четверых охранников компании «Джиниус» и показания доктора Картера и доктора Уошингтон. Аргументы обвинения едва ли были нужны. Вполне достаточно заставить великолепного, но задавленного уликами адвоката Хьюго Майерса признать факты — и Мария будет осуждена.

Когда Мария посмотрела на маленького, похожего на азиата человечка, выступившего из ряда других присяжных и нервно вертящего в руках листок бумаги, она уже знала, какой вердикт зачитает сейчас этот старшина присяжных.

— По обвинению в предумышленном убийстве Слая Фонтаны присяжные считают Марию Бенарьяк… виновной в соответствии с предъявленными обвинениями, — провозгласил старшина. Его слова эхом отдались в голове Марии. Затем, одно за другим, подобно экспонатам в какой-нибудь чудовищной галерее кровавого убийцы, были представлены имена других ее жертв: Хельмут Крогер, торговец оружием; Сантино Лука, гангстер; Бобби Дули, продажный проповедник-евангелист… И после каждого из них старшина заключал: «Виновна в соответствии с предъявленными обвинениями».

Когда он дошел до имени Оливии Картер, Мария повернулась к галерее для посетителей и встретилась глазами с Томом Картером. Он сидел между своим приятелем и партнером Джеком Николсом и доктором Уошингтон. В суд они приезжали до этого только один раз, чтобы выступить со своими показаниями. Ожидая увидеть на лице Картера торжество, она вызывающе улыбнулась ему, однако, к ее удивлению, лицо его выглядело усталым и осунувшимся, а синие глаза смотрели мрачно. Это было очень странно: сейчас, когда ее вот-вот приговорят к смерти, он выглядит как человек, потерпевший поражение. А когда она прижимала пистолет к его виску, он был совсем другим — сильным и несгибаемым.

Когда вердикт был зачитан, по толпе репортеров и зрителей волной пробежало шевеление, как огонь по степи. Но тут же затихло. Никаких неожиданностей не случилось. Хьюго Майерс, профессионал до мозга костей, положил руку на плечо Марии, вроде как с целью поддержать ее, словно мог еще оказать ей какую-то поддержку. Мария никак на это не отреагировала, а громко сказала, обращаясь к судье и присяжным:

— Я невиновна в глазах Господа!

По толпе зрителей снова волной пробежал ропот, но судья тут же призвала всех к порядку и начала зачитывать приговор.

Марии не запомнилась длинная речь судьи Эрнандес, но некоторые фразы — «садистские убийства», «угроза обществу», «показать пример», «Криминал-2000», «смертная казнь», «привести в исполнение немедленно» — застряли в ее сознании. Единственное, что она хотела узнать, так это дату. Майерс разъяснил ей, что программа «Криминал-2000» положила конец дорогостоящим и «негуманным» процедурам бесконечных апелляций, в результате которых узник торчал в камере смертников по десять — двадцать лет. Но она надеялась, что казнь состоится не слишком скоро. Ей еще нужно успеть кое-что сделать во имя Господа. Ей по-прежнему необходимо остановить Картера и его проект «Кана».

Когда судья объявила дату казни, Марии потребовалась лишь секунда, чтобы понять, как скоро это произойдет. А когда два охранника подошли к ней, чтобы отвести обратно в камеру, она снова оглянулась на Картера.

Послав ему самую вызывающую из своих улыбок, она подняла скованные наручниками руки и ткнула ими в его сторону.

— Те, кто избежал его возмездия, лишь отсрочили неизбежное! — прокричала она, перекрывая шум толпы. — Потому что они уже осуждены высшим судом, более высоким, чем этот!

Она хотела, чтобы он знал, что это еще не конец, что она все равно придет за ним. Но, к ее величайшему и искреннему удивлению, лицо доктора Картера осталось невозмутимым; никакого триумфа, никакого страха, никакого гнева на нем не отражалось. Вообще ничего. Это было совершенно непонятно. Секунду назад он услышал, что убийцу его жены приговорили к смерти и казнь состоится меньше чем через четыре недели. А он просто смотрел на нее, и на его каменном лице не было даже тени удовлетворения.

И Марии подумалось, что он сейчас гораздо больше напоминает осужденного преступника, чем она.

Том смотрел на обросшую щетиной голову Марии, когда ее выводили из зала. Не слыша шума — все вокруг него вставали и двигались к выходу, — он снова сел на жесткий деревянный стул в третьем ряду галереи для зрителей и попытался все обдумать.