Код мессии

Два щелчка мышью — и она открыла полученный файл. Экран начал заполняться фотоизображениями. Их было три. Лицо человека в профиль слева, анфас, в профиль справа. Под снимками появились имя, фамилия и другие данные. Название базы данных, возникшее в верхней части экрана, подтвердило ей, что это точно тот самый человек, чей геном она отыскала в «Черной дыре». Но это едва задело ее сознание. Она смотрела и смотрела на фотографии. Лицо этого человека было ей так хорошо знакомо!..

Тем временем в другом конце здания, в больничном отсеке, Том не мог понять, радоваться ему или огорчаться. Этим утром Хэнк Полански выписывался отсюда, чтобы продолжить лечение дома. Том видел, как его исцеление воодушевило шестерых оставшихся пациентов. Жалел он только об одном — последняя поступившая больная была Холли.

Хэнк Полански подошел по очереди к каждому, тепло прощаясь и желая всего наилучшего. По его лицу было видно, что он отчетливо осознает, как здорово ему повезло, что сейчас он может покинуть этот эксклюзивный клуб тесно связанных несчастьем людей, до того как расстанется с членской карточкой клуба живущих.

— Пока, Холли, — сказал он, подойдя к ее кровати. Ее прекрасные светлые волосы поредели после первого же сеанса химиотерапии, и выглядела она очень бледной. — Скоро и ты поправишься.

— Пока, Хэнк, — храбро улыбнулась она в ответ, шлепнув ладошкой по его ладони.

— Если опять застряну в стрелялках типа «Ярость Зарга», то буду знать, к кому обращаться за помощью, — расплылся в улыбке двадцатитрехлетний увалень.

— Ага, давай, — сказала Холли, пытаясь удержать на лице усталую улыбку.

Том был последним, к кому подошел Хэнк. В его глазах стояли слезы. Он начал было что-то говорить, но запнулся. Просто схватил Тома за руку и потряс ее.

— Спасибо, док. За все спасибо.

Том улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Вот такая штука, Хэнк. Я рад, очень рад, что ты снова здоров.

Он действительно был рад. И когда Хэнк и его мать вышли из палаты, чтобы продолжать жить, о чем они еще совсем недавно и мечтать не смели, он вернулся обратно к Холли.

Карл Ламберт, нейрохирург из Национального института здравоохранения, работающий сейчас в «Джиниус», советовал немедленно применить точечную лазерную хирургию, но снимок показал, что опухоль у Холли недоступна для луча лазера. Риск вызвать паралич или кое-что похуже при малейшей ошибке был слишком высок. И Том решил попытаться замедлить рост опухоли, чтобы просто выиграть время, пока Джасмин найдет аналог генома и можно будет пустить в дело проект «Кана». Вместе с курсом химиотерапии эта стратегия замедления роста опухоли предполагала использование облучения и некоторых других средств вроде стероидов.

Но даже если эти меры сработают, они лишь на время сдержат развитие болезни, в конечном же итоге опухоль все равно придется оперировать.

Он подошел к Холли и сел рядом с ней на постель.

— Как себя чувствуешь, Хол?

Храбрая улыбка, которой Холли одаривала Хэнка, вдруг погасла, и на глаза ей навернулись слезы.

— А мне почему нельзя уйти домой, как Хэнку?

Том почувствовал, как сжалось его сердце. Холли тяжело реагировала на лучевую терапию, ее все время тошнило. В палате не было других детей, чтобы она с кем-то могла отвлечься, а теперь еще и добродушный, веселый Хэнк уехал.

— Хэнку потребовалось время, чтобы поправиться, Холли, — сказал он как можно более веско. — А нам нужно подержать тебя здесь и понаблюдать за тобой, чтобы обеспечить правильное лечение.

— Но мне тут не нравится! — заявила она с обидой, и по ее щекам потекли слезы. — Если бы мама была с нами, она бы забрала меня домой! — выкрикнула она и упала лицом в подушку. — Не хочу болеть! Ненавижу! Ненавижу! Все это ненавижу!

Ее худенькие плечи дрожали от рыданий.

Он склонился над нею, положил руку на затылок, погладил по волосам. Некоторое время он так и сидел, молча, пока ее рыдания не стихли и дыхание не пришло в норму. Он наклонился еще ниже и поцеловал ее.

— Потерпи, Холли, скоро тебе станет лучше.

Встав с кровати и предупредив, что через некоторое время вернется, он пошел в атриум. Но прежде чем он достиг двери, в палату ворвалась Джасмин, вся пунцовая от волнения, размахивая зажатым в руке листком бумаги.

Схватив Тома за руку, она потащила его в пустую приемную и там, сунув ему распечатку, выдохнула:

— Нашла я этого человека!

— Что? Что ты сказала?!

Он быстро развернул листок, но, едва взглянув, дико посмотрел на Джасмин.

— Этого твоего приятеля… Изекьеля… ждет большой сюрприз, — мрачно кивнула та.

Том онемел. Совершенно ошеломленный, он снова уставился в распечатку, не веря своим глазам.