Код мессии

ЧАСТЬ III ГЕНЫ ГОСПОДА

Глава 19

Бикон-Хилл, Бостон

3 часа 12 минут ночи 1 апреля, через пятнадцать дней после того, как были обнаружены гены плотника из Назарета, в доме Тома Картера стояла полная тишина. Молчание и темноту в комнате Холли нарушало лишь ее тихое дыхание. На ее спокойном лице блуждала улыбка, навеянная снами; она спала в счастливом неведении о том, что в ней вот-вот поселится болезнь.

Прошло двадцать четыре дня с того момента, когда первая глиальная клетка в ее головном мозге превратилась в предателя. Она уже успела наплодить бесчисленное количество своих клонов, с такой же мятежной ДНК. Даже когда Холли спала, этот мятеж неустанно набирал размах и скорость, развиваясь даже быстрее, чем предсказал ДАН. Послушные клетки головного мозга ничего не могли сделать, чтобы подавить этот мятеж. Даже иммунная система, внутреннее ополчение организма, настроенная на то, чтобы отбиваться от любых вторжений, игнорировала эти мутации, позволяя клеткам организма без помех делать свое смертельно опасное дело.

Всего два дня назад, когда отец и Джас взяли ее в кино на «Звездные войны-7», Холли впервые узнала, что такое головная боль и головокружение. Но никому об этом не сказала, поскольку опасалась, что папа во всем обвинит компьютер и запретит ей играть в виртуальные игры. Она просто решила сама сократить сеансы перед ноутбуком и играть лишь по вечерам, уверенная в том, что головные боли пройдут сами собой. Но они, конечно же, не пройдут, теперь они только усилятся.

И сейчас, когда Холли видела сон, как прошлым летом, когда папа и мама были вместе и играли с нею на бело-розовых пляжах Хорсшу-Бей на Бермудах, предательские клетки уже проходили второй этап мутации в процессе клоновой эволюции. И если мятежники, начавшие эту генетическую войну за независимость, так и не встретят никакого противодействия, если получат возможность беспрепятственно размножаться в тесных пределах детской головки, драгоценная дочь Тома Картера очень скоро воссоединится со своей дорогой мамочкой не только во сне.

Том Картер еще не знал о начавшейся болезни Холли, когда отправлялся утром на работу. Он так и будет пребывать в неведении до следующего сканирования ее головного мозга, которое состоится меньше чем через неделю. Все эти пятнадцать дней с момента обнаружения генов из Назарета он сосредоточил все свои мысли и энергию на выявлении их способностей и возможностей. У него едва нашлось время подумать над смыслом того факта, что он видел голографическое изображение воскресшего Спасителя, не говоря уж о том, чтобы беспокоиться, не заболела ли уже Холли.

Первое, чем Том занялся, войдя вместе с Бобом Куком утром в лабораторию Крика, была проверка состояния культур в термостатическом шкафу. Он извлек с верхней его полки четыре прозрачные кюветы и внимательно осмотрел их. В трех содержались бактерии Streptomyces с введенным в каждую культуру одним из трех генов из Назарета. Бактерии работали как фабрики, транслируя новые генетические команды в кодируемые ими белки. В четвертой кювете были точно такие же бактерии, но в них были введены все три новых гена.

— Изменения есть? — спросил Боб.

— Нет, здесь все то же, что было с бактерией E coli, кишечной палочкой. Мы, по всей видимости, так и не получили похожие гранулоциты, но процесс идет аналогичным образом. Мы что, использовали одни и те же рекомбинантные плазмиды и рестрикционные ферменты во всех кюветах?

— Абсолютно идентичные.

— Ну что ж, значит, ген Назарет-три по-прежнему не желает вести себя как следует. Какой бы белок он ни кодировал, тот все еще не синтезируется.

Боб Кук взял четвертую кювету с наклейкой «Троица — Streptomyces» и нахмурился:

— Если мы ввели сюда все три гена вместе, то получим неизвестный белок.

— Да, но что нам это даст? Культуры человеческих клеток подтверждают, что ген Назарет-один явно осуществляет синтез какого-то белка для ремонта ДНК, но не очень активного. А белок, синтезируемый геном Назарет-два, обладает ограниченными характеристиками контроля развития клетки, но опять-таки в этом нет ничего нового. Хотелось бы понять, что представляет собой этот совершенно новый белок, синтезируемый под воздействием трех генов вместе. На первый взгляд кажется, что он вообще ничего собой не представляет и ничего не делает.

Боб взял со стола свои заметки.

— Если бы нам только удалось заставить этот проклятый Назарет-три работать изолированно…

— При условии, что он может так работать, — пробормотал Том.

— Если нет, — заявил Боб, — тогда все это займет у нас черт знает сколько времени — выяснить, чем именно он занимается в соединении с теми двумя. Может, будет лучше попытаться отыскать его аналог, пару?

Том поставил кюветы с культурами бактерий на стол и принялся шагать по лаборатории. Задача оказалась труднее, чем он предполагал! Он был уверен в правильности выбранной стратегии. Однако сейчас ситуация складывалась так, что ему, видимо, придется изменить направление работы. С самого начала было понятно, что если гены из Назарета обладают какими-то лечебными свойствами, то ответ на все вопросы лежит в сложном строении белка, который синтезируют эти три гена «сообща». Таинственный ген Назарет-3 словно добавлял какие-то неопределимые свойства двум другим генам, превращая синтезируемые ими по отдельности ничем не примечательные белки в нечто уникальное и потенциально выдающееся. Чтобы расшифровать необычайно сложный третий ген в отдельности, даже ДАНу потребуется слишком много времени. Таким образом, стратегия сейчас сводилась к анализу трех более широких аспектов.

Первый заключался в синтезе белка в лабораторных условиях. Путем ввода всех трех генов бактериям можно было превратить эти бактерии в мини-фабрики, производящие соответствующим образом кодированные белки. И после некоторых модификаций Том надеялся, что сможет вводить такой белок с помощью шприца — как обычное лекарство.

Второй аспект предполагал прямую инъекцию всех трех генов подопытным животным с целью выяснить, какое воздействие на организм они имеют и какие белки затем образуются in vivo.[38]