Код мессии

Глава 17

Склеп Памяти

Том Картер последовал за Изекьелем де ла Круа к алтарю, лихорадочно осмысляя услышанное. То, что они узнали про ИГ, лишь объясняло причину их приглашения. Но мысль о том, что кто-то из живущих может обладать теми же генами, что и Господь, потрясла его своей простотой! Она открывала им совершенно новый путь! Как только ДАН проанализирует геном Христа, он может проверить любую базу данных ДНК и выявить нужную у кого-то из живущих.

Он смотрел, как Изекьель прошел мимо сияющего белого пламени и приблизился к запертой двери за алтарем. Слева от нее на уровне пояса из стены торчал деревянный рычаг, с конца которого свисала грубая пеньковая веревка с петлей на конце.

Том, проходя мимо, легонько подергал петлю.

— Полагаю, вам лучше это не трогать, — твердо сказал Изекьель.

Том отдернул руку.

— Почему? Что это такое?

Изекьель одарил его какой-то странной улыбкой:

— Это можно назвать последней предосторожностью, на крайний случай. Пожалуйста, не трогайте.

Он наклонился и нажал еще на один деревянный рычаг, скрытый за алтарем.

Том услышал скрежет камня по камню, и дверь сдвинулась в сторону. Открылся проход, в который можно было протиснуться по одному. Изекьель прошел первым. Том остановился, ожидая, что за ним последуют Хеликс и Бернард, но те не двинулись с места. Было понятно, что внутрь войдут только Изекьель и он.

Воздух там, куда они вошли, был совсем другой — здесь пахло пылью и древностью. Маленькое, ничем не примечательное помещение освещали две электрические лампы, питавшиеся от бензинового генератора. В результате в этом высоком и пустом помещении почти не было кислорода. Потом в стене напротив он заметил другую дверь и сообразил, что это не отдельная комната, а нечто вроде передней или прихожей между огромной пещерой и тем, что лежало за второй дверью. И конечно, Изекьель нагнулся и потянул за еще один рычаг, закрывая дверь, в которую они только что вошли.

Потом древний глава древнего братства подошел ко второй двери и снова нажал на рычаг. Дверь отошла в сторону с таким же скрежетом, что и первая, открыв темное, как ночь, пространство. Изекьель скользнул туда, и Том услышал щелчок выключателя. Комната тут же наполнилась ярким светом.

— Это склеп Памяти, — объявил Изекьель, но никаких дополнительных объяснений давать не стал.

Первое, что почувствовал Том, оправившись от внезапной вспышки света, было разочарование. Он не думал увидеть здесь сокровища, золото и драгоценные камни, но при всем при этом ожидал чего-то большего. Ничем не примечательная комната выглядела как нечто среднее между кладовкой уборщицы и маленьким пыльным музеем. Стены закрывают длинные шаткие полки, заставленные коробками, папками с документами и необычными предметами. На грубо обтесанном каменном полу стоят пять каких-то старых сундуков. В дальнем углу болтается веревочная лестница, свисающая из узкого отверстия, прорубленного в потолке. Из отверстия едва заметно тянет свежестью, и, как понял Том, оно в конечном счете должно выводить на поверхность — если у кого-то хватит духу и сил, чтобы карабкаться по этой жуткой тесной щели. Рядом с лестницей он увидел углубление не более трех футов высотой. Оно было закрыто занавеской. Ничто в этой комнате не выглядело ценным, по крайней мере на первый взгляд.

Он подошел к одной из коробок и заглянул в нее. В коробке лежали хорошо сохранившиеся свитки, очень древние — их возраст насчитывал, наверное, многие сотни, может быть, даже тысячи лет; еще там были книги, написанные на языках, о которых он не имел ни малейшего представления. Он посмотрел на остальные предметы и с трудом распознал в них оружие и еще какие-то древности, давно уже пережившие свой век и цивилизации, которые их создали. Том отступил назад и еще раз посмотрел вокруг — возбуждение снова охватило его. Даже на его несведущий взгляд, сокровища, собранные в этой не поддающейся влиянию времени камере, были не просто ценными — им поистине не было цены.

Его особенное внимание привлек свиток, лежащий на каменном выступе. Что-то в выцветших чернилах на потрескавшемся пергаменте произвело на него впечатление. Он склонился ближе, чтобы попробовать прочитать его, но не сделал и попытки прикоснуться к хруп кому документу. Изекьель неотрывно наблюдал за ним.

— Это запись сна Лазаря, сделанная им собственноручно, — объяснил старец. — В ней описывается эта пещера и содержится пророчество, связанное со Священным огнем, — все записано так, как он увидел в своем сне. Там также изложены все законы и цели братства; они оставались практически неизменными на протяжении двадцати столетий.

Том медленно покивал. Его глаза скользили по полкам, пока не наткнулись на сверток из вытертой до основы ткани. Она была довольно грязной и буднично обернута куском кожи.

Изекьель, по-прежнему не спуская с него глаз, спросил:

— Знаете, что это такое?

Том покачал головой. У него мелькнула мысль, что его отец знает ответ на этот вопрос. Алекс отдал бы руку, только чтобы увидеть хоть одно из этих сокровищ.

Старец понизил голос, демонстрируя глубочайшее почтение:

— Это саван Господа нашего. Плащаница.

Том не в силах был сдержаться — несмотря на свои атеистические убеждения, он вздрогнул всем телом.

— Но, насколько я знаю, она хранится в Турине.

Ответом ему был сухой, презрительный смешок.

— Там хранится всего лишь подделка; это нечто вроде циркового фокуса, чтобы вводить в заблуждение доверчивых и легковерных и обеспечивать их преданность. И денежные поступления от них.

Том ничего не сказал в ответ. Да и что он мог сказать? Впервые в жизни он смотрел на то, что являлось якобы подтверждением религиозных постулатов. Историческая ценность этих артефактов никаких сомнений не вызывала. Однако он все еще оставался не до конца убежденным в их духовной ценности.