Код мессии

Изекьель протянул для приветствия тощую, похожую на клешню руку — на кривоватом пальце сверкнул перстень, украшенный огромным рубином, — такого Том не видел никогда в жизни. И крест! Он узнал его. На сургучной печати конверта был его оттиск. Пожимая протянутую ему руку, он ощутил, какая высохшая и шершавая у Изекьеля кожа. Лицо его выглядело ненамного лучше: истончившийся пергамент на выступающих костях черепа. Казалось, стоит эту кожу потереть, она тут же сотрется в порошок и кости вылезут наружу. Упрятанное под темный костюм и роскошный плащ тощее тело все же, можно было догадаться, таило немалую мышечную силу. Но настоящая сила была в его темных умных глазах. Они словно не имели возраста и смотрели настороженно и хитро. Этого человека вряд ли можно недооценивать. А доверять ему?

— Вы уже познакомились с братом Хеликсом, — сказал Изекьель. — Он ученый, такой же, как и вы, доктор Картер. Он возглавляет наш Первый императив и постоянно держит нас в курсе всех событий.

Тут Изекьель обернулся к третьему из присутствующих.

— А брат Бернард занимается нашими… — он сделал паузу, подбирая подходящее выражение, — вопросами нашей безопасности.

Картер пожал руку брату Бернарду. Редеющие волосы и седоватая козлиная бородка свидетельствовали, что он старше Хеликса — видимо, ему уже за семьдесят. Огромного роста, мощного сложения и довольно жирный. Губы толстые, особенно нижняя — она придает ему вид разозленного и капризного мальчишки. Картеру он не понравился с первого взгляда.

— Так кто вы? И что такое Первый императив? — спросил он.

Изекьель одарил его еще одной скудной — одними губами — улыбкой.

— Все в свое время, доктор Картер, все в свое время.

Он сделал приглашающий жест в сторону стола:

— Присаживайтесь. И давайте обсудим возможность совместного использования наших ресурсов. Наших сокровищ, принадлежащих прошлому, и ваших технологий, принадлежащих будущему.

И прежде чем Том успел попросить его объясниться подробнее, старец неожиданно резво повернулся и четким, размеренным шагом направился к столу.

— Вот пища и вино. Вам не помешает подкрепиться после путешествия.

Том действительно чувствовал жажду, и когда брат Хеликс помог ему усесться за стол, взглянул на часы. С тех пор как он приземлился в Тель-Авиве, прошло почти три часа. Интересно, который теперь час в Бостоне? Да, Холли, наверное, уже в школе.

Изекьель уселся во главе стола — алтарь и слепящий белый свет были теперь за его спиной. Братья разместились по обе стороны от него. Том оказался рядом с Хеликсом.

— Откушайте, пожалуйста, — предложил старец начал трапезу.

Именно так Том представлял себе средневековое пиршество: огромные оловянные блюда — с финиками, инжиром, гранатами и сыром; подносы с наваленной на них бараниной, говядиной и цыплятами; миски с маринованными пикулями и голубцами из виноградных листьев; глиняные кувшины с водой и вином; разукрашенные кубки.

Хеликс поднял один из кувшинов и налил ароматного вина цвета темного рубина в кубок Тома, брат Бернард придвинул к нему блюдо. Несмотря на взвинченные нервы, вид всех этих яств заставил Тома осознать, что он уже давно ничего не ел. Джек, снедаемый своей обычной паранойей, прямо как курица-наседка, предупредил его, чтоб он ни к чему не притрагивался. Однако, памятуя о теплом приеме, который был ему оказан, Том вряд ли должен был чего-то опасаться. Если бы эти люди хотели ему навредить, они бы уже это сделали.

Акустика помещения, кажется, здорово усиливала звук. Голос Изекьеля, когда он заговорил, был громким и внушительным.

— Раз уж мы вас пригласили, думаю, начать следует мне. Пока вы закусываете, я расскажу вам кое-что о нашей организации. А уж потом обсудим суть дела.

Том кивнул. Как будто у него был выбор! Он поднес к пересохшим губам кубок. Густое крепкое вино было на удивление освежающим. Стараясь унять растущее возбуждение, Том вдруг осознал, что начинает наслаждаться происходящим. Уж слишком оно невероятно.

Изекьель де ла Круа встал. Его маленькое щуплое тело отбрасывало гигантскую тень на ближайшую из колонн. Прежде чем начать, он внимательно посмотрел на гостя. Его радовало, что доктор Картер принял их приглашение, и он не мог не оценить выдержки этого человека. Картер совсем не походил на обычного дерзкого борца с суевериями и предрассудками, какого они ожидали увидеть. Мчаться на другой конец света в надежде на ничтожный шанс, что у совершенно неизвестных ему людей окажется то, что он ищет, — это доказывало, как высоко он ценит их реликвию. Вряд ли Картером движут исключительно коммерческие мотивы. У него и так денег больше, чем ему может когда-либо понадобиться. Но каковы бы ни были его мотивы, манера поведения доктора Картера и его преданность своему делу подтверждали предположение, что он не станет пренебрегать предложением.

— Позвольте мне начать с самого начала, — произнес Изекьель. — Две тысячи лет назад Лазарь, тот человек, которого Иисус Христос воскресил из мертвых, был свидетелем ужасного действа — распятия Христа; тогда он поклялся, что сделает все, чтобы древние уродливые верования никогда больше не позволили совершить подобное преступление. В ночь после Голгофы Лазарю было сновидение, в котором он узрел древнюю пещеру и горящий в ней огонь. На следующий день он повел своих последователей в это священное место. У братства Второго пришествия всего одна всепоглощающая цель: дождаться появления нового мессии, опознать его и помазать его, освятив в Священном огне. Эта единственная цель — так называемый Первый императив — с тех самых пор и влечет и направляет нас.

Изекьель повернулся к белому пламени и продолжил:

— Это Священный огонь, который дал пещере ее название. Именно здесь проходило первое собрание Внутреннего круга братства, здесь братья молились перед алтарем Священного огня.

Он снова повернулся к Картеру и с радостью увидел, что тот внимательно его слушает.

— В своем сне Лазарь видел, как пламя меняет свой цвет с синевато-белого на оранжевый, когда Христос умер на кресте, искупая грехи наши. Но ему было сказано, что, когда цвет пламени вновь станет белым, мессия вернется в этот мир. За две тысячи лет пламя становилось белым всего два раза.

Изекьель сделал паузу и приблизился к огню.

— В первый раз — когда Иисус из Назарета ходил по этой земле. И сейчас. Сегодня. Новый мессия находится среди нас уже тридцать пять лет, и мы должны найти его.