Код мессии

Глава 6

Позднее в то же утро.

Биолаборатория компании «Джиниус», Бостон

— Привет, Нора, как дела? — спросил Том, распахивая двери в лабораторию имени Менделя, где располагалась и биологическая лаборатория, которую называли еще «Мышиный дом». Сразу после того как Хэнк Полански получил свою первую инъекцию генов и при этом не обнаружилось никаких побочных эффектов, Том поспешил сюда, желая немедленно узнать результаты эксперимента, способного определить будущее Холли.

Оторвавшись от компьютера, куда она вводила последние полученные данные, Нора Лутц подняла глаза. Выражение ее обычно нахмуренного лица смягчилось, когда она поздоровалась с шефом. Норе было около пятидесяти — небольшого роста, кругленькая, с каштановыми, коротко подстриженными волосами. Огромные очки в черепаховой оправе придавали ей сходство с совой. Она была опытным лаборантом, Том прекрасно знал, что, несмотря на всегда сердитый вид, она очень любит свою работу, пусть даже лишь потому, что та дает ей возможность не торчать дома. Старая дева, она жила в Чарлстауне вместе с капризной и назойливой матерью-инвалидом и пятью кошками. Откинувшись на спинку стула, Нора подобрала рукава белого халата и махнула рукой в сторону восьми пустых клеток.

— Только что закончила, — сообщила она. — Все сорок восемь мышей анатомированы, их опухоли и метастазы исследованы.

Том кивнул. Он старался не использовать животных в своих экспериментах, и большая часть разработанных им методик проведения экспериментов in vitro[14] позволяла избавиться от такой необходимости. Однако иногда, в частности в области генной инженерии и терапии, избежать этого было невозможно.

В нынешнем эксперименте все мыши были инфицированы раковыми клетками астроцитомы. Половине из них затем ввели ретровирус, полученный методами генной инженерии и нацеленный на то, чтобы поражать клетки рака головного мозга, тогда как другая половина мышей получала лишь обычный соляной раствор. Затем у них извлекли головной мозг и подвергли его анализу с целью определения количества и размеров раковых опухолей и метастазов. Если у мышей, получивших ретровирус, окажется опухолевых образований меньше, чем у животных из контрольной группы, которых лечили одной соленой водой, значит, эксперимент удался. И было жизненно необходимо, чтобы он удался. В противном случае и без того ничтожные шансы на то, что способ лечения Холли будет найден своевременно, исчезнут окончательно.

— Уже есть какие-нибудь результаты?

Нора ответила взглядом, в котором нетрудно было прочитать «А то ты сам не знаешь», и покачала головой:

— Не могу сказать, пока не вернется Боб со своими данными.

Боб Кук был ее непосредственным начальником.

Никому из сотрудников трех лабораторий, занятых в новом проекте борьбы с раком головного мозга, о положении Холли пока не сообщали. Чем больше человек знает об угрозе, тем выше риск, что о ней узнает и она сама. А Том этого не хотел. Если будет необходимо сказать об этом сотрудникам, он это сделает, но пока им достаточно лишь знать, что проект имеет высший приоритет.

Пока только лаборатория Боба Кука и Норы Лутц вплотную подошла к созданию комплексного ретровирусного вектора, способного обойти все барьеры, защищающие головной мозг. То, чего они добились всего за пять недель, было выдающимся достижением, но, взглянув на таблицу на экране ноутбука Норы, Том ощутил скорее нервное напряжение, чем возбуждение. Таблица демонстрировала в своей левой колонке порядковые номера всех мышей, в следующей колонке приводилось количество обнаруженных у них опухолей — пугающе большое, насколько мог видеть Том, — а рядом — размеры этих новообразований. Одна колонка оставалась пустой — та, в которой должно быть указано, какое лечение получала данная мышь. Эта информация имелась только у Боба Кука.

Много лет назад Том убедился, насколько важно, чтобы личные привязанности или предубеждения персонала никоим образом не влияли на результаты работы, и ввел в «Джиниус» обязательное правило: все эксперименты проводятся втемную. Уж он-то знал, какое возникает искушение, даже у самых осторожных и добросовестных ученых, «обнаружить» именно тот результат, на который все рассчитывают. И вот Боб Кук сам провел все инъекции мышам, отметив только в своем компьютере, какая именно получила их препарат, а какая — соленую воду. После распечатки данные были слиты на дискету и запечатаны в коричневый пакет; их не учитывали при подсчете опухолей и метастазов.

— А где Боб? — спросил Том.

— В Менделе. Позвать?

— Нет, я сам схожу. Заканчивайте с этими цифрами.

Том покинул «Мышиный дом», миновал небольшой коридор и через вертящуюся дверь вошел в основное помещение лаборатории. Осмотрев все это огромное белоснежное пространство, сияющее стеклом и хромом, он заметил Боба Кука. Внешний вид и манера поведения выделяли этого человека среди окружающих. Все сидели, согнувшись над своими рабочими столами, а этот калифорниец, светловолосый и загорелый, почти лежал, откинувшись назад в своем рабочем кресле, подставив к свету предметное стекло из микроскопа. Он был похож сейчас скорее на любителя серфинга, высматривающего подходящую волну, чем на ученого. Широкая улыбка и свободные манеры нередко заставляли людей недооценивать его. Некоторая невоспитанность и даже непочтительность этого молодого человека напоминала Тому его самого — много лет назад.

Он сразу заметил коричневый конверт на столике у Боба и должен был подавить внезапный порыв броситься и схватить его.

Боб увидел его и улыбнулся. Казалось, всего одним скользящим движением он умудрился одновременно отложить предметное стекло, взять коричневый конверт и встать.

— Ты за этим пришел?

Вернувшись вместе с Бобом в биолабораторию, Картер поймал себя на том, что испытующе смотрит в лицо Норе, словно пытаясь понять, что она успела выяснить, просмотрев полученные данные. Если результаты однозначные, тогда дискета и не понадобится. Если у всех мышей одинаковое количество крупных опухолей, значит, эксперимент явно провалился, а если половина мышей совсем не имеет новообразований, значит, он почти наверняка удался. Но совиное лицо Норы ничего не выражало.

Боб свел брови, изображая хмурую сосредоточенность.

— Номинации на звание лучшего фильма следующие… — произнес он, вскрывая конверт и передавая Норе дискету.