Мой личный Ад

Глава 30.

Лиза

Май. Последний экзамен. Я вышла из аудитории с ощущением, что гора свалилась с плеч. Всё. Сессия закрыта. Впереди лето.

В коридоре меня ждала Катя. Она сгребла меня в объятия, едва я переступила порог.

— Пять?

— Пять.

— Я же говорила! — Она отпустила меня и замахала Роме, который стоял у окна. — Слышал? Отличница!

— Я не сомневался, — Рома хлопнул меня по плечу. — Михалыч тебя обожает.

— Михалыч справедливый, — сказала я.

— Михалыч просто знает, кто здесь лучшая, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Дамир стоял, прислонившись к косяку, и улыбался.

— Поздравляю, Мышка.

— Спасибо.

— Поехали. Отметим.

— Куда?

— Увидишь.

Катя закатила глаза.

— Опять сюрпризы? Вы когда-нибудь успокоитесь?

— Никогда, — ответил Дамир и взял меня за руку.

Мы вышли из универа. Майское солнце слепило глаза, на газонах цвели одуванчики. Я вдохнула тёплый воздух и улыбнулась.

— Куда мы едем? — спросила я, садясь в машину.

— Увидишь.

— Ты когда-нибудь перестанешь так отвечать?

— Никогда.

Мы проехали через центр. Я опустила стекло и подставила лицо ветру. Питер в мае был прекрасен — на набережных цвели каштаны.

Он остановил машину у набережной. Той самой, где мы гуляли после первого свидания.

— Идём. Тут недалеко.

Мы спустились к воде. У причала покачивался небольшой катер — белый, с деревянной палубой и маленькой каютой.

— Это что? — я уставилась на него.

— Катер. Я арендовал его на вечер.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Хотел свозить тебя на залив. Устроить тебе море.

Я смотрела на катер, на него, на закатное небо, отражающееся в Неве, и не могла поверить. Он арендовал катер. Для меня.

— Ты сумасшедший.

— Знаю. Садись.

Он помог мне забраться на борт. Катер покачнулся, и я схватилась за его плечо. Он придержал меня за талию — легко, но уверенно.

— Осторожнее. Тут скользко.

— Ты умеешь водить катер?

— Я много чего умею. Садись.

Я села на скамейку у борта. Он встал за штурвал, завёл двигатель. Через минуту мы уже скользили по Неве, оставляя за кормой пенный след. Ветер трепал мои волосы. Солнце садилось за шпиль Адмиралтейства, красило небо в розовый и золотой. Я смотрела на город с воды — на набережные, на разводные мосты, на Исаакиевский собор, подсвеченный закатом, — и не могла оторваться.

— Нравится? — крикнул он сквозь ветер.

— Очень!

Когда город остался позади и мы вышли в залив, он сбавил скорость. Вокруг была только вода и небо — бескрайние, сливающиеся на горизонте в одну серебристую полосу. Он заглушил двигатель, перебрался ко мне и сел рядом. Катер плавно покачивался на волнах.

— Тихо, — сказала я.

— Тихо.

Вдалеке, у самого горизонта, небо ещё хранило отблески заката — розовые, золотые, сиреневые. Над нами зажигались первые звёзды — не искусственные, как в планетарии, а настоящие.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что это небо — оно почти как на юге. Только светлее. Я никогда не видела такого.

— Это белые ночи. Они для тебя.

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня — без улыбки, серьёзно.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто... красивая.

— И ты, и ночь. Но ты — больше.

Я протянула руку и коснулась его щеки — там, где был шрам. Он замер.

— Что ты делаешь?

— Трогаю.

— Зачем?

— Хочу. Можно?

Вместо ответа он накрыл мою ладонь своей и прижал к щеке.

— Можно.

Я провела пальцами по его скуле, по шраму, по уголку губ. Он не двигался. Только смотрел на меня. А потом поцеловал мою ладонь — там, где запястье, где блестел серебряный браслет.

— Не снимаешь? — спросил он.

— Нет.

— И правильно.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, нежно, словно у нас было всё время мира. Волны плескались о борт. Где-то вдалеке гудел теплоход.

Его руки скользнули по моей спине. Я вздохнула и прижалась ближе.

— Мы посреди залива, — прошептала я.

— Никого вокруг. Только мы.

— Холодно.

— Я тебя согрею.

Он снял куртку и накинул мне на плечи. Потом взял за руку и повёл вниз, в каюту. Там было маленькое пространство — диванчик, иллюминатор, приглушённый свет. Волны качали катер, и всё вокруг дышало морем.

Он усадил меня на диванчик и сел рядом.

— Здесь уютно, — сказала я.

— Я старался.

Он коснулся моего лица, убрал прядь волос за ухо. Его пальцы скользнули ниже — по шее, по плечам. Я закрыла глаза.

Всё было иначе, чем в первый раз. Тогда, после боя, была страсть, адреналин, страх и желание одновременно. Сейчас — только нежность. Тихие волны, его руки, которые двигались медленно, словно изучая меня заново.

Он целовал мои плечи, ключицы, шею — туда, где бился пульс. Я запустила пальцы в его волосы. Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Всё хорошо?

— Да. Всё идеально.

Он улыбнулся и продолжил. Его губы скользили по моему телу, оставляя тёплые следы. Одежда исчезала постепенно — моя футболка, его рубашка, мои джинсы. Катер покачивался, и каждое движение волн отдавалось внутри меня дрожью.

Он был нежным. Осторожным. Спрашивал разрешение взглядом перед каждым прикосновением. И я отвечала — да, да, да.

Когда он вошёл в меня, я выдохнула ему в губы. Он двигался медленно, плавно, в ритме волн за бортом. Его губы шептали моё имя. Мои пальцы скользили по его спине, чувствуя каждый мускул.

В иллюминатор заглядывал свет — белая ночь не кончалась. А здесь, в каюте, были только мы — и этот бесконечный, нежный ритм.

Потом волна накрыла меня — мягкая, тёплая, не такая острая, как в первый раз, но глубокая. Я вскрикнула. Он — следом, уткнувшись лицом в мою шею.

Мы лежали, пытаясь отдышаться. Катер покачивался. За иллюминатором светлело небо.

— Это было... — начала я.

— Что?

— По-другому. Мягче. Лучше.

— Я боялся сделать тебе больно. Как в первый раз.

— Я помню. А сейчас?

— Сейчас я просто люблю тебя. И этого достаточно.

Я повернулась к нему. Его лицо было в нескольких сантиметрах — шрам на скуле, серые глаза, припухшие губы. Я поцеловала его — легко, в уголок губ.