Мой личный Ад

Глава 28.

Лиза

Я стояла у окна в своей комнате и смотрела на улицу. Он всё ещё стоял там — у подъезда, сунув руки в карманы, задрав голову к моему окну. Я видела его улыбку даже с четвёртого этажа.

Он поцеловал меня. Без спроса. Просто взял и поцеловал. И это было... правильно.

Я дотронулась до губ. Они всё ещё горели.

Месяц. Целый месяц я держала его на расстоянии. Кофе по утрам — я пила его, но не отвечала. Взгляды в коридоре — я ловила их, но отводила глаза. В библиотеке, когда он прижал меня к стеллажу и сказал, что скучает, — я почти сдалась. Но не сдалась.

А сегодня — сдалась. И не жалела.

Телефон пиликнул. Сообщение от Дамира:

«Я всё ещё стою у твоего подъезда. Как идиот. Улыбаюсь».

Я рассмеялась и написала в ответ:

«Иди домой. Завтра увидимся».

«Уже иду. Я люблю тебя».

Я посмотрела на эти слова. Те самые, которые он говорил мне в планетарии, в машине, в постели. Но сейчас они звучали иначе. Не как признание. Не как мольба. Просто как факт.

«Я тоже тебя люблю».

Отправила. Он прочитал. Три точки — печатает. Но через секунду они исчезли. Он ничего не ответил. Просто принял.

Я убрала телефон и легла на кровать. За окном шумел ветер. В вазе на подоконнике стояли белые альстромерии. Я смотрела на них и думала: месяц. Целый месяц. А теперь — всё. Мы справились. Я закрыла глаза и сама не заметила, как уснула.

***

Утро встретило меня солнцем. Редкое явление для Питера в апреле — лучи пробивались сквозь шторы, рисовали золотые полосы на полу. Я полежала немного, глядя в потолок и вспоминая вчерашний день. Потом встала, оделась и поехала в универ.

В метро было людно, но я не замечала толпы. Смотрела в окно вагона, на тёмные стены тоннеля, и думала о том, как увижу его. Как он будет стоять у входа. Как возьмёт меня за руку. Сердце билось быстрее обычного.

Он ждал у входа. Без костюма — обычная чёрная футболка, джинсы, руки в карманах. Увидел меня — выпрямился, будто стоял навытяжку.

— Ты сегодня без галстука, — сказала я, подходя.

— Я его сжёг.

— Врёшь.

— Ну, в шкаф закинул. Подальше. Он душил меня весь вечер.

— А я думала, это от нервов.

— И от нервов тоже.

Мы стояли друг напротив друга, и я вдруг поняла, что не знаю, как себя вести. Месяц назад я бы обняла его, не задумываясь. А теперь между нами будто было стекло — прозрачное, но ощутимое.

Он тоже это чувствовал. Я видела по его глазам.

— Слушай, — сказал он, — я понимаю, что всё ещё странно. Мы не виделись месяц, а вчера я набросился на тебя у подъезда. Если хочешь, давай просто... не торопиться. Пойдём на пары, посидим, как раньше. Привыкнем заново.

— Ты правда готов ждать?

— Я месяц ждал. Подожду ещё. Главное, что ты здесь.

Я взяла его за руку. Медленно, осторожно, будто пробуя воду. Его пальцы дрогнули, но он не сделал резкого движения.

— Не надо ждать, — сказала я. — Просто давай медленно.

— Медленно — это хорошо. Я умею медленно.

— С каких пор?

— С тех пор, как ты меня научила.

Мы пошли по коридору. Его ладонь была тёплой и чуть шершавой — старые мозоли уже зажили, но кожа ещё помнила ринг.

В коридоре наткнулись на Катю и Рому. Они стояли у окна, и Катя, увидев нас, замерла на полуслове. Рома обернулся.

— О! — Катя всплеснула руками. — Я же говорила! Говорила, что вчера вы уйдёте вместе и всё наладится!

— Ты говорила, что они ещё месяц будут ходить кругами, — поправил Рома.

— Я говорила разное. Главное — результат. — Она подлетела ко мне и обняла. — Ты как?

— Нормально. Лучше, чем вчера.

— А ты? — она повернулась к Дамиру.

— Тоже. Выспался впервые за месяц.

— Это потому что вы наконец помирились, — заметил Рома. — Примирение — лучшее снотворное.

— Заткнись.

— Молчу.

Катя взяла меня под руку и потянула в сторону аудитории.

— Идите уже. Михалыч ждать не будет. А ты, Шторм, смотри у меня. Ещё раз её обидишь — я тебе не только галстук, я тебе весь гардероб сожгу.

— У меня нет гардероба.

— Значит, купишь. И я его сожгу.

Дамир усмехнулся и пошёл за нами.

***

Пары прошли спокойно. Он сидел позади, иногда касался моего плеча — легко, почти невесомо. Я оборачивалась, он улыбался. И этого было достаточно.

На перемене я поймала себя на том, что смотрю на его руки. Костяшки зажили. Никаких свежих ссадин. Он правда бросил ринг.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Думаю о том, как мы сидели здесь в сентябре. Ты ронял мои ручки и шептал «Мышка». А теперь...

— А теперь я просто сижу и смотрю. Это прогресс.

— Это точно.

Он улыбнулся. Потом вдруг стал серьёзным.

— Я хочу тебя кое-куда пригласить. Сегодня вечером.

— Снова сюрприз?

— Ага. Но в этот раз без цветов. Цветы уже есть.

— Куда?

— Не скажу. Приеду в семь.

— Опять?

— И снова.

Он отвернулся к окну, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ. Сдерживал улыбку.

***

В шесть я начала собираться. Перерыла шкаф и остановилась на том, что раньше никогда бы не надела в обычный день: чёрная юбка чуть выше колена и простой белый топ. Без каблуков — балетки. Волосы распустила.

Мама заглянула в комнату.

— У тебя свидание?

— С чего ты взяла?

— Юбка, топ, ты час собираешься. И эти цветы, — она кивнула на альстромерии, — они от него?

Я помолчала. Потом кивнула.

— От него.

— Ты снова с ним? После того, что случилось?

— Да. Он изменился, мам. Правда. Он месяц ждал. Просто ждал, ничего не требуя.

Мама посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты взрослая девочка. Если ты решила — я не буду отговаривать. Просто... будь осторожна. Хорошо?

— Хорошо.

Она поцеловала меня в лоб и вышла.

Ровно в семь у подъезда остановился чёрный джип. Я выглянула в окно — он стоял у машины, в чёрной рубашке, без галстука, с закатанными рукавами. Ждал.

Я спустилась. Он оглядел меня — медленно, с головы до ног. Присвистнул.

— Это что?

— Юбка. Ты, что никогда не видел на мене юбку?

— Видел. Но не такую. — Он сделал паузу. — Она короткая.

— Она нормальная.

— Я не жалуюсь. Просто... теперь мне придётся отгонять от тебя мужиков. Как в клубе.

— В клубе я была в платье.

— Значит, юбка — новый уровень угрозы.

Я закатила глаза, но улыбнулась. Он открыл мне дверь машины.

— Садись. Пока никто не увидел.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.