Страница 22 из 76
Демидов бросил хлеб на стол и развёл руками.
— А что тут скажешь? Стерлядь — это стерлядь. Царская рыба, приготовленная царскими руками. Я бы за такое блюдо повара на руках носил. Но этот карась… — он покачал головой. — Этот проклятый карась, который стоит три медяка на рынке, только что перевернул мне всё нутро. Я не могу выбрать. Хоть режьте меня — не могу.
Наталья повернулась к Лорану. Трибуны повернулись к Лорану и вся арена повернулась к Лорану.
Он сидел в своём кресле, сцепив пальцы, и думал о справедливости.
Стерлядь Волконского — вершина мастерства. Продукт, техника, подача — всё безупречно. Огромный опыт, выплеснутый на одну тарелку с яростью человека, который дерётся за свою душу. Отдать победу Макару — значит сказать, что мастерство не стоит ничего. Что можно прийти с дешёвой рыбой и победить за счёт трюка, которому тебя научил наставник.
Тартар Макара настоящее откровение. Новый вкус, техника и слово в кулинарии. Рыба, которую четырнадцатилетний мальчишка вызревал в леднике и подал сырой, — и от этой сырой дешёвой рыбы три судьи чуть с ума не сошли. Отдать победу Волконскому — значит сказать, что продукт важнее таланта. Что побеждает тот, у кого стерлядь, а не тот, у кого руки и голова, которая помогла выйти из безнадежной ситуации.
Оба ответа были ложью.
Лоран встал.
— Я торгую лучшими пряностями мира, — сказал он, и его негромкий ровный голос разнёсся по арене. — Я ем при лучших дворах блюда лучших поваров. За всю свою жизнь я усвоил одно правило: когда двое равны — честный судья это признаёт.
Он посмотрел на Волконского. Потом на Макара.
— Стерлядь маэстро Волконского — это вершина. Тартар мастера Макара — это откровение. Я не ел такого никогда. Клянусь богом — никогда в жизни.
Он помолчал и расправил манжеты. Привычный жест, который помогал ему думать.
— Выбрать между вершиной и откровением я не могу. Потому что они стоят на разных горах, и обе горы одинаковой высоты. Мой вердикт — ничья.
Секунда тишины. Одна секунда, за которую арена набрала воздух.
Потом произошёл взрыв.
Рёв, крики, топот, аплодисменты, свист, споры. Три яруса зашумели одновременно, и помост задрожал. Кто-то на верхнем ярусе заорал «правильно!», кто-то внизу крикнул «нечестно!».
— Ничья! — Наталья подняла рупор, и голос её срывался от напряжения. — Этап «Дары Воды» — ничья! Счёт турнира — один-один!
Лоран сел обратно в кресло и посмотрел на княжескую ложу.
Всеволод стоял, упёршись кулаками в перила, и его лицо было таким, что Лоран невольно подумал о штормах, которые видел на море. Князь пребывал в ярости. Рядом Оболенский замер с каменным лицом.
Потом Всеволод развернулся и пошёл к выходу.
Лоран проводил их глазами, перевёл взгляд на помост и увидел то, ради чего стоило приехать на край света.
Волконский шёл к столу Макара быстрой и уверенной походкой. Лоран выпрямился в кресле — сейчас что-то будет.
Мальчишка стоял у своего стола и смотрел, как к нему идёт столичный аристократ.
Волконский остановился в шаге от него. Они стояли друг напротив друга — высокий бледный дворянин с длинными пальцами и четырнадцатилетний портовый волчонок с повязкой на лбу. Дворец и улица. Два мира, которые не должны были встретиться.
Волконский протянул руку.
Макар посмотрел на эту руку. Потом поднял глаза на Волконского. В глазах аристократа было уважение мастера, который признал в противнике равного.
Макар пожал его руку.
Арена ликовала, но Лоран уже не слушал. Он смотрел на двух поваров, которые стояли посреди помоста, пожимая руки и улыбаясь друг другу, и думал о том, что рыжий повар из Слободки сотворил нечто большее, чем кулинарную революцию.
Он сотворил мир, в котором портовый мальчишка и боярский сын жмут друг другу руки на глазах у сотен людей. И ни один из них не чувствует себя униженным.
Счёт турнира — один-один. Три этапа сыграны, два остались. Дары Леса и Корень Земли.
Лоран откинулся в кресле и отсалютовал Веверину.
Этот турнир лучшее что с ним случалось.
* * *
Ребята, у меня форс-мажор. Глава выйдет с задержкой. Как надолго не могу сказать. Это касается только завтрашнего дня. После завтра главы будут вовремя. Если завтрашнюю главу не выпущу вовремя, значит послезавтра будут две главы.