Страница 9 из 63
Глава 4
Все-таки не морок, но легче не стало
Красавчик внезапно разогнал всех чиновников, распустил стражу и, весь такой суровый и недоступный, торжественно пошагал в сторону какой-то местной многоэтажной беседки с кучей колонн и украшений в виде лент и иероглифов с видом на пруд.
Я со вздохом покачала головой. Расстроился, наверное, из-за трат и старичков в сиреневом. Я бы тоже расстроилась, если бы моё наследство так бездарно разбазаривали… Красивый такой и зелёный совсем, вряд ли всё понимает, а уже управление государством на его голову свалилось. Помочь ему, что ли? Видно же, что эти куцебородые старики готовы глотки друг другу перегрызть, а принц в итоге выдаёт всем необходимые суммы, лишь бы только они не устраивали ритуальные стенания. Хм-м-м… И это женские истерики считаются невыносимыми?
Я аккуратно зависла чуть в стороне, чтобы не мешать диалогу его высочества с природой. Принц остановился у кромки воды и уставился на пруд так сосредоточенно, будто рыба ему вот-вот что-то расскажет.
«Надеюсь, он там не топиться с горя собрался?» — подумала с лёгкой тревогой. Сон сном, а всё равно как-то неприятно будет увидеть такое.
Но грустный принц стоял ровно, картинно сложив руки за спиной, смотрел вдаль, а ветер развевал его тёмно-вишнёвые волосы. Профиль — хоть сейчас на монетах чекань! Я дала себе минут пятнадцать на то, чтобы полюбоваться красавчиком: если голова у бедняги болит, пусть передохнёт, я же не чудовище. Сама люблю побыть в тишине. Но всё же в какой-то момент не вытерпела и подлетела ближе.
— Слушай, Катэль, я насчёт той задачки с поливом риса всё думаю. А ты не пробовал приказать притащить воду в бочках? — начала я, но принц взвился и уставился на меня так, словно впервые увидел.
— Ты… ты… Как ты здесь оказалась⁈
Опять двадцать пять! Я думала, мы это уже проходили где-то между «ты демоница» и «сейчас я тебя поджарю». С памятью у бедняги неладно, что ли? Может, рассеянный склероз?
— Ну вот так, — развела руками.
Красавчик внезапно побледнел, рассматривая меня уже внимательнее.
— Выходит… ты не эльфийский морок?
Чей-чей?
— Я вообще-то человек, — терпеливо уточнила.
Дикость какая-то — в собственном сне что-то кому-то объяснять и доказывать, но сон всё же занятный. Никогда ничего подобного моя фантазия мне не подкидывала.
— Но ты полупрозрачная и летаешь! — заспорил брюнет.
Я повторно развела руками, но уже осматривая себя. Летаю — это да, мозг так здорово придумал, а что не так с одеждой? Джинсы как джинсы, топик как топик. Балетки вон оранжевые, мои любимые. Цвета прекрасно видно. Ну, может, совсем чуть-чуть просвечиваю…
— Это потому, что мне всё здесь снится. У меня настолько живое воображение, что ты даже со мной споришь, строишь логические цепочки и приводишь доказательства. Проснусь — и всё исчезнет.
* * *
Катэль Аккрийский
«Не морок», — было первой мыслью Катэля.
Он заподозрил в рыжеволосом чудовище демоницу, но ровно до слов о том, что она человек и ей всё это снится.
«Дух человека, который умер от предательства, ещё и больной: он ищет отмщения, но случайно потерял память», — внезапно осенило принца. Он читал о юрэй неоднократно, правда, никогда прежде не встречал лично. Согласно легендам, такие духи как раз являлись чаще всего в образе юных и прекрасных дев в белых одеяниях, сходных с траурными нарядами. Бесстыдное облачение гостьи на торжественное кимоно не походило, но в остальном догадка приобретала всё больше чёткости. Если у этой барышни после смерти потерялись или перепутались воспоминания, то неудивительно, что и её внешний облик оказался искажён, как отражение в воде, по которой прошёлся ветер.
Спорить с духом было опасно, но, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях и отбросить другие варианты, Катэль решил уточнить:
— Ты умеешь обращаться в девятихвостую лисицу?
В священных местах — а пагода являлась именно им — духи не могут лгать напрямую. Юлить, уходить от ответа, задавать встречные вопросы — да, но не лгать. Если существо ответит «да», то это означает, что перед ним потерявшая память богиня-кицунэ. Однако девушка только моргнула и фыркнула:
— В лису, да ещё и с кучей хвостов? Вот это у тебя запросы, конечно… Я слышала про мужские фантазии с несколькими женщинами, но чтобы сразу девять — это уже, прости, какой-то продвинутый уровень. Нет, не умею.
«Продвинутый уровень»? Что это значит? Видимо, так она отзывается о силе богов.
Катэль задумался. Ещё был вариант ледяной демоницы, красивой и опасной, какие являются, чтобы похитить душу и навечно заточить её в холод. Говорят, они приходят в месяц белых деревьев, а сейчас только-только наступил месяц вишнёвого цвета, но мало ли?
— Ты ненавидишь огонь?
— Только если в меня им плюются. Кстати, как ты это сделал?
— Я дракон. Просто трансформировал гортань и дыхнул пламенем, — ответил Катэль не задумываясь.
На несколько секунд в пагоде повисла тишина. Каждый думал о своём.
Его высочество размышлял о том, все ли варианты перебрал и не забыл ли чего. Выходило однозначно: перед ним юрэй. Неупокоенный дух, жаждущий мести и справедливости, но по каким-то причинам потерявший память. Рыжеволосое чудовище же всё это время бормотало что-то вроде: «Драконы-то мне тут зачем? Нет, в Азию я всегда мечтала слетать и посмотреть всё своими глазами, но драконы⁈ Бред какой-то».
Потом всё же оно вдруг выдало:
— Так, погоди, времени у меня немного, я скоро проснусь. Ты насчёт острова Рыбьих Слёз послушай. Если у вас засуха и ростки риса гибнут, то ведь можно притащить воду в бочках? Ты, вот, двадцать тысяч рубле… э-э-э риен выделил на то, чтобы оросить там всё, а тебе тот старикашка объяснил, как будет их тратить? Смета вообще есть? Откуда это число взялось?
— Смета? — нахмурился Катэль, сбитый с толку внезапным напором духа.
Такого слова он никогда не слышал.
— Ну, бумажка такая… м-м-м… свиток, в котором расписано, куда и на что пойдёт каждый ваш риен, или как там местные деньги называются…
— Зачем?
Он действительно не понимал вопроса. Все на Огненном Архипелаге прекрасно знали, что воровство наказывается строжайшим образом. Отрубание руки — это меньшее из наказаний. Украсть у правящего рода означает навлечь беду не только на себя, но и на всю свою семью. У Катэля мысли не возникало, что кто-то из чиновников будет его намеренно обманывать.