Страница 51 из 63
Катэль обернулся, и я тоже. С того момента, как я бросала на стол взгляд последний раз, он изрядно пополнился всевозможными яствами и огромным блюдом с бараниной по центру. Да когда они только успели её приготовить? Женщины суетились, не поднимая глаз, раскладывали подушки и готовились к приёму дорогого гостя.
Принц замешкался с ответом, бросив взгляд на Икари-сана.
И тут до меня дошло.
И в моём-то мире отказаться от угощения — значит оскорбить хозяина дома, а что уж говорить про этот, где традиции порой важнее смысла? Люди накрыли стол, старались, принесли лучшее, что есть. Если Катэль откажется, то получится, что сам первый принц гневается на Кудрявое Руно, но если согласится, то придётся посадить за стол Икари-сана и давать ему пробовать все блюда. Верного телохранителя вчера еле откачали, и, хотя сегодня с утра он выглядел вполне бодро, вряд ли стоит испытывать судьбу снова.
Да уж, дилемма.
Сразу за первым озарением пришло и второе. Я подлетела к Катэлю.
— Слушай, а взять с собой можно?
Принц едва заметно повернул голову и вопросительно приподнял брови, как если бы я заговорила на иностранном языке. Я принялась объяснять:
— Прикажи упаковать еду и забери во дворец. Там наверняка найдется другой дегустатор, помимо Икари-сана, и всё будет в порядке. И ты тоже поешь, ты же опять с утра не ел, я угадала?
Катэль несколько секунд молчал, а затем мне на миг почудилось в его глазах ошеломление.
— Уважаемый Хаэдо-сан, — произнёс он с лёгким поклоном, — благодарю за щедрое гостеприимство. Сейчас мне недосуг задерживаться, дворцовые дела не ждут, но я заберу всю еду с собой, чтобы ваши труды не пропали даром.
Хаэдо-сан первые несколько секунд смотрел на принца с изумлением, точь-в-точь как Катэль на меня минутой ранее, а затем лицо его медленно расплылось в улыбке.
— Разумеется, ваше высочество! Как я не подумал, что вы спешите. Всё будет собрано наилучшим образом! — Он обернулся к женщинам и затараторил что-то, те немедленно засуетились с корзинами и тканью.
Я с удовольствием наблюдала за всей картиной.
Итого за неполную неделю в этом мире: я починила мост, спасла жизнь телохранителю принца и изобрела доставку еды из ресторана. Ай да я, ай да молодец! Где-то в другом мире сотни предпринимателей вкладывают миллионы в разработку приложений для самовывоза. Я справилась за тридцать секунд и совершенно бесплатно. Призрачный бизнес — самый эффективный.
— Юля, пошли, Икари дальше уладит всё без нас, — шепнул Катэль, развернулся так, что полы его одеяния по-голливудски взлетели в воздух, и направился в сторону холма, на который мы приземлились.
Я поспешила за драконом.
— Мы теперь идём искать охотников и пастухов, да? Ну, в принципе, логично, что этот клубок надо разматывать именно так. Одного не могу понять, почему этот Хаэ… Хадо… в общем староста так трясся от страха, словно ты его заранее в чём-то обвиняешь? Видно же, что ты адекватный, а не кровавый тиран какой-то. Ладно слуги вчера боялись, что подумают, будто они отравить тебя хотели, но этот-то почему? Ничего же плохого не сделал, вообще ни при чём, чего бы сразу честно всё не выложить, как есть, вместо того чтобы парить мозг и врать о численности поголовья овец, — бубнила я, плывя вверх за Катэлем.
Я больше размышляла для себя, чем задавала вопросы принцу, но спина впереди внезапно напряглась, остановилась и развернулась.
— Ты ошибаешься, Юля.
— В смысле? — Я аж открыла рот от удивления.
— Ты ошибаешься, — ещё раз повторил Катэль очень медленно. — Помнишь, как я сказал тебе, что в моём государстве никто не ворует?
— Ну.
— Потому что наказание за воровство — отрубание рук. Наказанием за ложь в адрес высокопоставленного человека может быть вырывание языка.
Я сглотнула. Ладно, слова про «не кровавого» забираю назад.
— На Огненном Архипелаге никто не ворует и никто не врёт. Обрати внимание, как выкрутился Хаэдо-сан, говоря про деньги: «Центральный остров оплачивал нам услуги охотников». Он не назвал имя чиновника, который отвечает за выплаты, или ответственного за территорию, хотя прекрасно знает их имена. Кому как не старосте знать? Но тем не менее он постарался выбрать самый нейтральный вариант. Дальше — больше: вопрос денежный, и если до охотников риены доходят неправильно, то это уже может трактоваться как обвинение моих ближайших подданных в краже. Но доказательств оного у старосты нет.
— О-о-о… — выдохнула я потрясённо.
— Отсюда вывод, — с нажимом продолжил Катэль, — что если у меня будет просто другое мнение по поводу чиновника первого ранга, занимающегося Кудрявым Руном, то это означает, что Хаэдо-сану вырвут язык немедленно. Мои предки, к слову, иногда сжигали тех, кто наводит клевету или ворует, заживо.
— О! — вырвалось повторно.
Теперь всё встало на свои места. Нет, определённо, в такой ситуации, наверное, и я бы билась головой о землю и говорила о себе в третьем лице — «ничтожный слуга».
— Сурово, однако. — Я сглотнула.
— Сурово, — совершенно серьёзно согласился принц. — Мягкий закон — это приглашение к торгу. Жёсткий закон — это стена, которую никто не пробует на прочность. Когда наказание неотвратимо и соразмерно преступлению, никому не приходит в голову его нарушать. Никто не крадёт, зная, что потеряет руку. Никто не лжёт, зная, что потеряет язык.
Некоторое время я молчала, переваривая услышанное, и лишь через неполную минуту встрепенулась.
— А куда мы теперь идём? К пастухам и охотникам?
Катэль посмотрел на меня так снисходительно, что я почувствовала, что ляпнула что-то не то.
— Юль, к ним бессмысленно идти. Хаэдо-сан не назвал имён не потому, что не знает их. А потому, что знает: назови он имя без доказательств — и последствия для него будут хуже, чем если бы он сам украл. А он староста. Нет, к охотникам и пастухам идти бессмысленно.