Страница 24 из 63
Глава 11
Обидчивый камень и священный рис
Юля
Выбранную бочку погрузили на рикшу — деревянную повозку с двумя большими колёсами, украшенную по бортам с облупившейся жёлтой краской парой потрескавшихся резных драконов, которые в лучшие времена, наверное, выглядели грозно. Сейчас они смотрелись скорее уставшими. Запряжённый в рикшу осёл разделял их настроение. Боян-сан похлопал его по боку, животное тяжело вздохнуло и тронулось.
Процессия двинулась по узкой дорожке вдоль деревни: впереди осёл с бочкой, за ним Боян-сан, за старостой — Катэль с Икари-саном и несколько крепких жителей острова с лопатами и мотками верёвки на плечах.
Я летела над всей этой компанией и наслаждалась жизнью.
Катэль периодически кидал на меня недовольные взгляды а-ля «спустись и иди, как нормальный человек». Я замечала их, но старательно игнорировала. Ну серьёзно! Мне выдали призрачное тело с функцией полёта! Было бы верхом расточительства не воспользоваться этим в полной мере. Ходить я и в прошлой жизни умела, земля подождёт, а я пока полетаю.
Тем более посмотреть было на что.
Деревня Рыбьих Слёз с высоты птичьего полёта выглядела очаровательно: несколько десятков аутентичных домиков с загнутыми черепичными крышами, куда как скромнее дворцовых, но не менее милых, огороды с какой-то необычной зеленью, бамбуковые изгороди. Тут и там встречались верёвки с сохнущим бельём, которое хлопало на ветру как маленькие флаги, между домами бегали куры и дети, примерно с одинаковым успехом уворачиваясь друг от друга.
Вначале подъём был мягким, но не прошли мы и пары километров, как горы перестали притворяться холмами. Невысокие, покрытые салатовой зеленью, местами уже чуть выгоревшей на солнце, они уходили вверх многочисленными ступенями, а на каждой ступени — рисовые террасы. Часть ещё блестела на солнце, как вложенные друг в дружку зеркала, но кое-где вода ушла, обнажив потрескавшееся дно, а тонкие зелёные ростки торчали из грязи, отчаянно стараясь не сдаваться.
— О-о-о! — только и смогла восторженно выдохнуть я.
Это было настолько красиво, что становилось немного завидно, что кто-то живёт с такими пейзажами. Из моего окна, судя по смутным воспоминаниям, открывался менее захватывающий вид — на вечные пробки и унылую кирпичную стену соседнего дома.
Долго наслаждаться не пришлось. Процессия добралась до подножия холмов, по ощущениям, за каких-то полчаса или час. Дорогу перекрыло широкое и каменистое русло реки, между камнями тёк ручей по колено, а берега бывшей реки были покрыты белёсым налётом, будто кто-то небрежно присыпал их мукой. Так, стоп, но если здесь река, то зачем нужна вода в бочках?
От удивления я даже снизилась и подлетела поближе.
— Когда-то здесь протекала река, но морская вода просочилась в русло снизу, когда пресная стала иссякать. Теперь вода непригодна ни для питья, ни для полива растений. Отсюда и название острова — Рыбьи Слёзы, — словно ни к кому не обращаясь, с задумчивым видом прокомментировал Катэль, а у меня на сердце аж потеплело.
Какой же он всё-таки хорошенький, всё мне объясняет!
Теперь понятно. То есть бочки всё же нужны. Так-с, а почему встал осёл? Почему мы дальше никуда не идём?
Стоило мне повернуть голову, как взгляд наткнулся на мост. Красивый, с массивными каменными опорами и деревянным настилом. Такой мост мог бы украсить любой дворцовый сад, если бы не одно существенное но. Приличный кусок настила и обломки одной из опор почему-то живописно валялись прямо в русле пересохшей речки.
Люди продолжали озадаченно стоять, а я вновь воспользовалась тем, что являюсь духом, и спустилась в русло, внимательно осматривая повреждения.
— Ваше высочество, не гневайтесь на недостойного… — раздался лепет старосты где-то справа и сверху над ухом. — В месяц снежных звёзд земля под островом чуть вздрогнула. Совсем чуть-чуть, будто кто-то из подземных духов повернулся во сне, но мост не выстоял. Мы чиним как можем, однако одна опора всё ещё ненадёжна, и в ближайший месяц управиться никак не выйдет. Ничтожный староста виноват, что не доложил раньше!
Нет, я, конечно, не инженер-конструктор, в строительстве и тем более в этом мире не разбираюсь совсем, но у меня есть глаза и базовый здравый смысл. Обвалившийся кусок выглядел — ну от силы как пятая часть моста. Камни валялись тут же, вон, никуда не делись. Деревянный настил частично цел. Шесть недель ремонтировать вот это⁈
— Катэль, это совершенно возмутительно! — воскликнула я, выныривая из устья. — Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель⁈
Принц посмотрел на старосту, потом на меня. Он что-то хотел ответить, но не мог, так как находился в окружении людей. Я прикусила язык. Блин, и как быть-то? У нас связь на людях какая-то односторонняя получается.
* * *
Катэль Аккрийский
Катэль наблюдал за Юлей краем глаза. Незаметно, как ему казалось, хотя Икари-сан наверняка всё замечал и делал вид, что не замечает, потому что именно за это его принц и ценил.
Дух вёл себя неприемлемо для существа, жаждущего справедливости и отмщения. Стоило им выйти из деревни, как Юля принялась радостно носиться над процессией, словно непослушный ребёнок, которого впервые выпустили за ворота: то взмывала вверх, то зависала над чьей-нибудь головой, то вдруг резко уходила в сторону, заметив что-то интересное. Когда показались холмы с террасами, юрэй и вовсе замерла в воздухе, прижала руки к щекам и что-то восторженно воскликнула.
Совершенно некстати Катэль поймал себя на мысли, что Юля очень милая.
Не красивая в том смысле, в каком принято считать красивыми дракониц из благородных родов — высоких, утончённых, с плавными движениями и взглядами, отточенными годами обучения. Если отбросить неуместное одеяние, то Юля была чуть ли не на голову ниже любой представительницы их расы, немного пухленькой, очень порывистой, с растрёпанными рыжими косицами, мелькающими во все стороны. На юрэй, при всех её замашках и приказах — ему! — принцу, не хотелось сердиться, скорее, наоборот, опекать. А ещё эти огромные синие глаза, в которых прямо сейчас плескался такой неподдельный восторг, что Катэль почти почувствовал его сам.
Принц резко себя одёрнул.