Страница 71 из 83
— Редкий случай, когда преступники могли бы сэкономить нам время и использовать плохую отвёртку. Кстати, Александр Васильевич, не подскажете, где в ночи я смогу приобрести какое-нибудь достойное утешение для жены? Если вернусь с пустыми руками, боюсь, Гильдии придётся выбирать нового главу.
Я удивлённо вскинул брови.
— Неужели вы забыли о подарке?
— Разумеется, нет. Но подарок я бы подарил в любом случае, — он бережно похлопал себя по карману. — Сам сделал кулон с миниатюрами портретов наших детей. А сейчас мне нужно… Немцы называют это кормом для дракона. Некий дар, который я должен принести, чтобы задобрить благоверную.
Я с трудом сохранил серьёзное выражение лица. Ковалёв, бессменный председатель Гильдии артефакторов на протяжении многих лет, человек, перед которым трепетали даже иные Грандмастера — и так трясся перед разозлённой супругой? Впрочем, нельзя недооценивать женский гнев…
— Я знаю одну славную цветочную лавку на Садовой, — припомнил я, помогая откручивать крепёж. — Они работают круглосуточно. А через дорогу находится винотека с хорошей коллекцией винтажа.
— Надеюсь, этого хватит, — вздохнул Ковалёв, снимая последний элемент.
За перегородкой обнаружился вполне обычный амортизированный футляр. Никакой магии. Только плотная ткань, резиновые вставки и два механических замка.
Криминалист сфотографировал его на месте. Затем футляр перенесли на чистый стол.
Я открыл крышку, снова проверив на ловушки и каналы.
На тёмном бархате лежала крупная грушевидная жемчужина.
Я видел её на выставке и хорошо помнил тёплый белый блеск, вытянутую форму и крошечную неровность возле отверстия. Теперь эта неровность стала главным признаком подлинности.
— Она, — сказал я. — Предварительно, это «Перегрина». Окончательное заключение даст лаборатория.
Ковалёв посмотрел через лупу.
— Повреждений не вижу. Поверхность не травили, отверстие не расширяли. Я хорошо помню этот экземпляр.
Итак, Юсуповы получат свою реликвию назад. Жемчужину тут же поместили в отдельный футляр и опечатали.
Внутри прибора нашли ещё три тайника. В одном лежали два старинных браслета. Во втором — россыпь неоправленных камней в пакетах. В третьем — золотая табакерка с эмалью, числившаяся в музейной описи.
Красного бриллианта снова не было.
Мы проверили корпус дважды. Сняли панель, осмотрели кабельные каналы, просветили латунное основание. Пусто.
— Его здесь нет, Александр Васильевич, — сказал Ковалёв. — К сожалению.
— Возможно, он в одной из остальных машин.
Крылов оторвался от телефона и посмотрел на меня.
— Тоже нет. Но есть зацепка, мне только что передали информацию. Один из задержанных раскололся.
— Ну же, не томите! — почти рявкнул я.
— Частный аэродром под Выборгом. Формально закрыт на зиму, но порой работает по запросу. Ваш алмаз переправят этим бортом. И нам нужно спешить. Самолёт должен вылететь через три часа.