Страница 52 из 83
Глава 17
В суете поисков, встреч и работы как-то почти незаметно настал день официального Второго испытания.
Восемь Домов вызвали в Зимний дворец. Каждому предстояло представить личный артефакт для назначенного члена императорской семьи, объяснить замысел и доказать его работоспособность перед заказчиком и комиссией.
К Зимнему мы подъехали за два часа до начала — следовало пройти все проверки, подготовить артефакт к демонстрации и приготовиться самим.
У входа дежурила императорская гвардия. Во дворе и в самом дворце им помогали люди из Особой канцелярии. Футляры с артефактами открывали только при владельцах и экспертах, но изучали их содержимое крайне тщательно.
— Скоро мастеру будет проще изготовить артефакт на месте, чем пронести его во дворец, — вздохнул я.
— В свете последних событий я готов потерпеть, — ответил Василий.
Он держал футляр с «Безветрием» сам. Финальная проверка дома не показала отклонений, а перед выездом мы ещё раз осмотрели подвес александрита и сопротивление каналов.
Нас встретил помощник Оболенского.
— Василий Фридрихович, Александр Васильевич, — кивнул он нам в знак приветствия. — Прошу пройти в третий кабинет. После проверки изделие доставят в зал сотрудники охраны. Мастер вправе присутствовать на всех этапах.
Проверка заняла ещё четверть часа. Сверили камни, осмотрели футляр и пломбы, проверили каждую запятую в документах. Наконец, старший эксперт попросил Василия раскрыть веер.
Серебряные круги вспыхнули на перламутре и тут же погасли: магический фон в кабинете был ровным.
— Рабочая активация только после полного раскрытия? — спросил эксперт.
— Первые каналы замыкаются на трети хода, — ответил Василий. — Но пока сектор не собран, александрит не связывает их в общую систему.
— А самостоятельные защитные функции?
— Не предусмотрены. Это стабилизатор, а не щит.
Эксперт сделал отметку и разрешил закрыть футляр.
В большом зале с лепниной и античными статуями уже собирались остальные участники.
Юлиус Болин стоял возле окна и разговаривал с Бельским. Его футляр охраняли двое гвардейцев. Новая платина всё-таки позволила закончить изделие, но хорошего настроения мастеру явно не добавила.
— Доброе утро, господа, — поздоровался я.
— Для кого как, — буркнул Болин. — Казённый металл оказался на три процента мягче заказанного. Три дня пересчитывал допуски.
— Зато доставили быстро, — отозвался Бельский.
Болин посмотрел на него так, словно Бельский предложил выковать императорскую корону из консервной банки, но ничего не ответил.
Орловы появились за несколько минут до открытия заседания. Григорий Андреевич выглядел безупречно: тёмный сюртук, знак Грандмастера и совершенно умиротворённое лицо, словно на его сына никто не нападал, а работу едва не уничтожили.
Павел шёл рядом с отцом. Левая рука всё ещё висела на перевязи, а правой он держал папку.
— Рад видеть вас на ногах, — сказал Василий.
— Благодарю, рана оказалась неглубокой. Да и дома сидеть хуже всего, — ответил Павел. — К тому же отец без меня обязательно забудет половину бумаг. В творческом порыве он порой игнорирует необходимые формальности…
— Не забуду, — сухо сообщил Орлов.
Павел улыбнулся. Григорий Андреевич перевёл взгляд на футляр «Безветрия».
— Надеюсь, вы успели закончить работу, Василий Фридрихович?
— И даже проверить, — ответил Василий.
— Рад. Победа над недоделанной вещью мало чего стоит.
Он говорил почти теми же словами, которыми поддержал перенос испытания для Болина и сохранение нашей кандидатуры. Благородство Орлова выглядело последовательным. Почти безупречным.
Почему-то именно это и раздражало.
Для испытания отвели один из залов Зимнего дворца. Паркет закрыли защитными плитами, а вазы и столики убрали подальше от генераторов.
В центре установили круглую платформу, окружённую четырьмя генераторами стихийных возмущений. За защитным экраном разместились эксперты и лекари. Члены императорской семьи сидели справа от комиссии; участники — напротив.
Публику не допустили. Зато чиновников и охраны набралось столько, что в зале яблоку негде было упасть.
Нашу работу показывали третьей.
Когда Оболенский объявил Дом Фаберже, Василий поднялся первым. Я взял футляр и последовал за ним. Старшим мастером был отец, но правила разрешали помощнику участвовать в настройке испытательного оборудования.
Великая княгиня Мария Александровна сидела возле платформы. Я видел её раньше на больших приёмах, но лично представлен ей не был. Это была женщина лет сорока пяти, тонкая, очень прямая, с бледным и почти неподвижным лицом человека, давно привыкшего не показывать боль окружающим. На груди под тканью платья едва угадывались линии тяжёлого военного стабилизатора.
Оболенский представил нас и предложил Василию объяснить замысел.
Отец положил закрытый веер на ладонь.
— Ваше императорское высочество, большинство стабилизаторов подавляет внешний фон. Это, безусловно, надёжно, но вместе с опасными помехами они ослабляют связь, сигналы охраны и полезные артефакты. Мы решили не ограждать вас от мира. «Безветрие» — так мы назвали этот скромный артефакт — только выравнивает колебания вокруг владельца.
— Насколько большое пространство оно защищает? — спросила Мария Александровна.
— Примерно два шага вокруг вас.
— А защитит ли он меня от прямого удара?
— Увы, — честно ответил отец. — Для этого нужна другая вещь.
Великая княгиня слегка улыбнулась.
— Наконец-то артефактор не обещает мне защиту от всего на свете.
— Боюсь, ваше императорское высочество, людей, способных защитить от всего, стоит искать не в ювелирной мастерской.
Мария Александровна протянула руку. Василий подал ей веер и показал движение активации. Великая княгиня несколько раз раскрыла его без магии, проверяя вес и ход спиц.
— О, он заметно легче моего дорожного стабилизатора…
— Почти в семьдесят раз, — сказал отец.
— Это я готова записать в достоинства ещё до проверки.
Сначала артефакт испытали на датчиках. Генераторы включались по одному.