Красный бриллиант

Глава 12

— Насколько испорчена? — спросил я.

— Полностью, — ответил Крылов. — Мне передали, что заготовка была разрушена, я не сведущ в тонкостях вашего дела. Но трое мастеров получили ожоги.

Интересно…

— Пломбы на партии были целы? — спросил я.

— Если я всё понимаю верно, то да. Занимательно то, что некую вредную примесь обнаружили только в слитках, отобранных для конкурсной работы.

Значит, случайностью даже не пахло.

Крылову снова позвонили. На этот раз он вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь. Через стекло было видно, как полковник быстро спускается по лестнице, одновременно отдавая распоряжения.

Спустя минуту и мой телефон ожил. Конкурсная комиссия требовала, чтобы представители всех участвующих Домов через два часа явились в Министерство императорского двора. Присутствие старших мастеров объявлялось желательным.

Я позвонил Василию.

— В мастерской Болина испортили платину, — сказал я. — Трое пострадавших. Комиссия собирает участников.

Отец помолчал.

— Сам Болин жив?

— Да. Но некая важная заготовка уничтожена. Полагаю, она как раз была конкурсной.

— Когда заседание?

— Через два часа. Присутствие старших мастеров не обязательно, но желательно.

— Значит, поезжай ты, Саша.

На заднем плане раздались шаги и приглушённые голоса.

— Как Лена?

— Спит. Показатели выравниваются, но оптимизм лекарей очень осторожный.

— Я могу прислать тебе машину. Если заседание займёт не больше часа…

— Саша, моя дочь вчера едва не умерла. Я не оставлю её ради людей, которые пока не решили, имею ли я право участвовать в их конкурсе.

— Я понял.

— Представляй наш Дом. Не сомневаюсь, что ты справишься. Только не спорь со всей комиссией одновременно.

— Постараюсь выбирать по одному, — криво усмехнулся я.

Отец устало выдохнул.

— Именно этого я и боялся.

Я завершил звонок и вскоре нашёл Аллу в гостиной. Она так и сидела с кипами бумаг и ноутбуком прямо за общим столом.

— Мне нужно ехать. Вызывают в Министерство Двора. Справишься здесь без меня?

— Я уже нашла общий язык с вашими сотрудниками, — едва заметно улыбнулась девушка. — Не думаю, что за время твоего отсутствия случится нечто страшное.

— И как родители отпустили тебя сюда?

Алла заговорщически подмигнула.

— А я и не у тебя. Я поехала в гости к Анечке Головиной. Она меня прикрыла.

Я подошёл ближе и прикрыл крышку её ноутбука.

— У тебя точно не будет проблем из-за этой… инициативы?

— Нет, обещаю. Аня меня прикроет, мы договорились. Но через два часа я буду вынуждена уехать. Нужно соблюдать конспирацию.

— Тогда я скажу охране, чтобы проводили тебя дворами до Гороховой. Пусть твоя машина подъедет туда. Сможешь уехать незаметно.

Алла молча кивнула, не сводя с меня глаз. Только сейчас я понял, что мы остались в комнате совершенно одни. Что это было неприлично, неуместно, что проявлять чувства сейчас было не время. Но её рука легла поверх моей.

— Спасибо, что помогаешь, — прошептал я.

— Твои родные дороги мне не меньше, чем ты сам, — ответила Алла. — И я хочу сделать хоть что-то полезное.

В коридоре послышались шаги. Алла торопливо подняла крышку ноутбука и сделал вид, что копалась в документах. Я попрощался с ней и вышел в прихожую за пальто.

Штиль уже ждал возле машины. Каким-то чудом астреевцам удалось оттеснить журналистов на противоположную сторону улицы, и всё, что они увидели — то, как я сажусь в автомобиль.

По дороге я изучил письмо, которое переслал мне Крылов.

Платина предназначалась для корпуса конкурсного изделия. Перед поставкой слитки прошли обычный химический и магический контроль. Но внутрь металла внесли примесь пока не установленного состава. При комнатной температуре она никак себя не проявляла. Во время плавления частицы распределились по массе и разорвали энергетическую проводимость металла. Иными словами, шарахнуло так, что стёкла повылетали.

Тот, кто это сделал, явно разбирался в ремесле и рассчитывал не только испортить металл. Если бы Болин лично проводил плавление, ожоги получил бы он. А могло закончиться и ещё хуже.

Крылов был прав. Слишком уж странное совпадение — теперь пострадали два участника конкурса.

В зале Министерства уже собрались почти все участники.

Юлиус Болин сидел ближе к комиссии. Его правая кисть была перевязана, по краю бинта тянулась тонкая зелёная линия лечебного контура. Значит, в момент выброса он всё-таки находился рядом с плавильной печью.

За столом Орловых расположились Григорий Андреевич и Павел. Орлов-старший поднялся мне навстречу.

— Александр Васильевич, я слышал о чудовищном происшествии. Как ваша сестра?

— Состояние стабильное.

— Рад это слышать. Пожалуйста, передайте Василию Фридриховичу и его супруге наши соболезнования. Все мы желаем ей скорейшего выздоровления пострадавшим. И, разумеется, если мы можем как-нибудь помочь…

— Благодарю вас, — отозвался я. — Непременно передам ваши добрые слова.

Другие участники тоже не остались в стороне. Кто-то говорил искренне, кто-то — ради приличия. И всё же я видел, что большинство в зале были потрясены инцидентом.

Оболенский открыл заседание без обычных церемоний.

Сначала выступил эксперт из Особой канцелярии. Он подтвердил предварительные выводы: производственный брак почти исключён. Контрольные образцы из той же плавки оставались чистыми. Загрязнение появилось после того, как конкретные слитки зарезервировали для Дома Болина.

— Я хочу услышать другое, — перебил Юлиус. — Как подменили металл, если пломбы не нарушены?

— Пломбы могли снять и восстановить.

— Государственные пломбы⁈

— Любую защиту можно обойти, если иметь достаточно времени и образец.

— Тогда зачем мы вообще проверяем пломбы, позвольте спросить⁈ Трое моих мастеров пострадали, я чудом отделался лёгким испугом. А если бы мы заказали больше металла, что, рвануло бы всё здание?

— Что вы предлагаете, Юлиус Карлович? — спросил Оболенский.

— Перенести испытание. Я потерял материал, заготовку и три рабочих дня. А до демонстрации осталось меньше недели.

— Материал может предоставить государственный резерв.

— Но государственный резерв не вернёт мне время!