Страница 54 из 66
— Мясо дожарилось, — говорил Дрыг, снимая партию. — Следующую режу мельче. Почему… — Он задумывался, шевеля губами. — Потому что эти куски с хребтовой части, они жёстче. Мельче кусок, скорее дойдёт.
— Верно.
— Тогда почему всё мясо не резать мелко, раз скорее?
— А ты сам как думаешь?
Дрыг смотрел на сковороду, на котёл, снова на сковороду.
— Мелкое сохнет, — сказал он наконец. — Крупный кусок сок держит.
Ответы на «почему» и «зачем» он выдавливал из себя медленно, зато усвоенное держалось намертво. Бурк объяснял хуже, зато котёл слушал чутко, и объяснения почти не требовались. Заслышав зачастившее бульканье, он убавлял жар раньше, чем я успевал повернуть голову. На вопрос «почему» у него находилось одно слово: «Частит».
Со Шмыгом пришлось повозиться. Руки у него были верные, глаз точный, однако начинал он только по команде. Стоял над готовыми к закладке клубнями и ждал, когда скажут.
Я молчал.
Шмыг переминался, косился то на меня, то на котёл. За это время я успевал протереть половину стойки.
— Клубни закладывать? — не выдерживал Шмыг.
— Ты у себя на раздаче тоже будешь спрашивать? Не спрашивай. Скажи.
— Клубни… пора. Мясо уже мягчеет, а им доходить меньше.
— Раз пора, чего стоим?
К пятому дню Шмыг первым заговаривал о следующем шаге, хоть и вполголоса. На шестой перестал коситься на меня. Смена съедала завтрак и уходила довольная. С каждым завтраком помощникам требовалось всё меньше подсказок. Такой ход учёбы меня вполне устраивал.
Вечерами, когда двор затихал, учётчик выдавал мне две пластинки, после чего я запирался в кладовке. Жалование за день, когда мы ходили в Дом Фантазии, учётчик выдал вместе с платой за следующий, даже напоминать ему не пришлось. Костяной ключ в замке, маска на полке. Два на три шага собственной тишины.
Там же, в кладовке, шёл опыт, о котором никто не знал.
Внутренним взором я проверял зародыш утром и вечером. Днём, пока маска сидела на лице, Пустота непрерывно уходила на Систему и полог; голосовая ветка включалась лишь во время речи. Заперев дверь кладовки, я снимал маску. Тогда полог засыпал, оставался отток Системы. И всё-таки вечерний уровень выходил ниже утреннего.
На едва заметную полоску. Назавтра повторялось то же. Обычная выдача двора, клубни да рядовое мясо, восполняла меньше, чем уходило за день.
В Гроте такой задачи не было, там Пустота стояла в самом воздухе. Здесь воздух не давал ничего, еда давала мало. Полоска за полоской толща сползала вниз. Через месяц такой жизни полог поплыл бы у всех на глазах.
Зато на дворе имелось мясо туш из глубины. Светлое, плотное, с тех самых туш, что приходят снизу вместе с рудой, с костяными пластинами вдоль хребта. Я готовил из него начальнику шахты и пробовал при готовке. Тогда по телу расходилось знакомое течение, то самое, что в Гроте шло от любой местной еды. Если Пустота где-то и была в здешней еде, то в этом мясе.
Проверить догадку было просто: несколько вечеров подряд я клал в свою миску больше мяса из глубины и сравнивал уровни. Полоска убыли делалась тоньше. На четвёртый вечер убыль стала едва различимой, а когда я добавил мяса ещё, полоска исчезла совсем. Вечером толща стояла там же, где утром.
Гипотеза подтвердилась, но для верности я выдержал ещё два вечера на том же режиме. Полоска не вернулась. Мяса из глубины хватало на дневной расход Пустоты при условии, что ночью я снимал маску.
Радоваться тут было чему, но с оглядкой. Режим покрывал только текущий расход. Один пространственный выпад заметно убавил бы запас, а восстановить его быстро я не мог. Перелёт на весле или долгий разговор чужим голосом тоже потребовали бы дополнительной Пустоты. Пока я лишь восполнял повседневный расход, а накопить больше не получалось. Покидать город в таком виде было бы дурной затеей. Ещё одна причина обустраиваться здесь надолго.
На седьмое утро я встал у дверного косяка, убрав руки за спину.
Помощники приняли выдачу без меня. Развернув мясо, Дрыг присвистнул: куски оказались темнее обычного, с грубой жилой. Старая туша. Он глянул в мою сторону, а я уставился на стену. Стена интересовала меня чрезвычайно.
Первым заговорил Шмыг. Он взял кусок с разделочной доски, помял и поддел ножом волокно.
— Это к смене не поспеет. — Шмыг сглотнул, но договорил. — Жила на жиле. Пока такое размягчится, клубни в кашу разойдутся.
— Так дольше варим, пока не размягчится, — сказал Дрыг.
— А клубни куда? Они дольше не умеют.
— Жару подниму, — предложил Бурк. — Мясо скорее дойдёт.
— На сильном жаре оно снаружи разлезется, внутри ремнём останется, — возразил Дрыг и осёкся. Помолчав, он кивнул сам себе. — Ладно, режу мельче. Совсем мелко, мельче не бывает.
— Тогда я его ставлю первым, — Бурк засопел, прикидывая, — и держу на тихом. Долго держу. А ты, Шмыг, клубни попридержи.
— Заложу, когда мясо начнёт поддаваться. — Шмыг кивнул сам себе. — Проверять буду ножом.
Разошлись по местам без команды. Дрыг искрошил жёсткие куски вдвое мельче обычного, почти в крошево. Вид неказистый, зато успеет приготовиться. Смене нужен завтрак к сроку, а не красивые крупные куски.
У косяка я простоял до самой раздачи. Пальцы дважды просились вмешаться: сперва Бурк замешкался с крышкой, потом Шмыг потянулся к клубням раньше срока. Оба раза помощники справились раньше меня. Бурк сам снял крышку, Шмыг ткнул ножом в мясо, поморщился и отставил корзину с клубнями.
Перед раздачей я снял пробу. Рагу вышло проще моего, без обжарки до корочки и слоёв вкуса. Зато мясо легко жевалось, клубни держали форму, соли было сколько надо. Порций хватало на всю смену с добавкой.
Молодцы. Вслух я сказал другое.
— Раздавайте.
Рабочие выхлебали котёл до дна, как всегда. Знакомый детина со шрамом, который неделю назад первым рискнул попробовать наше рагу, зачерпнул, прожевал и кивнул Шмыгу как своему. Кто-то спросил Шмыга, чего это повар сегодня подпирает косяк. Не поднимая глаз от черпака, тот ответил: «Завтрак сегодня наш». Сказал тихо, но я услышал. Рабочий тоже услышал, пожал плечами и протянул миску за добавкой.
Шарг явился к концу раздачи, зачерпнул прямо из котла пробным ковшом и долго перемалывал, ворочая всей челюстью.
— Твоё? — спросил он меня.
— Их. Я к котлу не подходил. От выдачи до раздачи всё сами, вон, смена подтвердит.