Полугород

Я приглашаю его внутрь, закрывая за собой дверь. Только тогда я замечаю состояние нашей комнаты: рога Малефисенты, оставшиеся у Софии с прошлого Хэллоуина, на столе, раскрытые косметички, набитые средствами, блестки, припорошившие пол. Из корзины для белья торчит пара крыльев бабочки, которые, я почти уверена, вообще не имеют отношения к Хэллоуину. Я чувствую укол смущения.

— Что это? — спрашиваю я его, заталкивая ногой какую-то одежду Софии под кровать.

Он протягивает мне бумагу, всё еще стоя чуть дальше, чем необходимо. — Я распечатал переписку. Подумал, ты захочешь взглянуть. Кажется, она хотя бы в безопасности.

Я пролистываю письма, пока он говорит. Охотница подтверждает всё, что Китти написала в своей записке Питеру. Учебное давление доканало её. Она хотела увидеть мир. Она не была уверена в том, как в Харкере учат охоте.

Облегчение накрывает меня. — Значит, она в порядке.

— Да. — Рид садится на мою кровать.

— Прямо как говорилось в письме.

— Погоди, Китти оставила письмо? Ты говорила мне, что она пропала.

— Так и было, письмо было странным… Это стоило того, чтобы проверить. Обещаю. — Я кладу письмо на стол и сажусь рядом с Ридом. — Есть успехи с поиском сада?

— О чем ты? Разве это не…

— Даже если Китти тут ни при чем, кто-то всё равно взял клинок из оружейной…

— Кинжал Эона, — уточняет Рид.

— …и попытался прикрыться её именем. И…

Рид напрягается. — И что?

— В прошлые выходные в моей квартире, возможно, был девиант.

Его ноздри раздуваются, челюсть сжимается. — Почему ты не сказала мне об этом раньше?

— С чего бы мне это делать? Это Астера, они повсюду. Может, мне просто приснился плохой сон. Но если кто-то знает, что мы копаем под это… если кто-то хочет нас остановить… значит, мы должны найти этот сад раньше них.

Рид вздыхает, его взгляд задерживается на подоле моего платья и моих бледных обнаженных бедрах. — Мне пока не удалось выследить местоположение. — Его голос звучит немного хрипло. — Ты не хочешь, чтобы я говорил с Лизетт, а я сомневаюсь, что Дрисколл позволит демону, даже мне, просто так…

Но я помню, как Дрисколл заступился за Рида в тот день после урока Кроули. — Тебе стоит попробовать поговорить с деканом Дрисколлом. Жизни людей могут быть в опасности. Он доверяет тебе.

Глаза Рида встречаются с моими, и я внезапно остро осознаю нашу близость. Интересно, чувствует ли он запах моего ванильного шампуня. — Ладно, — уступает он. — Ладно.

— Вы ведь близки, верно?

Рид обдумывает вопрос. — Он нашел меня в мои худшие времена. Привел сюда. Я многим ему обязан.

Думаю, я тоже. Я уже подаюсь вперед, когда понимаю, что собираюсь его обнять. Я замечаю настороженное выражение на его лице, но он всё равно позволяет мне обвить руками его шею. — Спасибо, Рид. За то, что помогаешь мне.

Объятие было ошибкой. Теперь я могу исследовать этот бодрящий запах лимонной травы — гель для душа, кажется — и мужественный аромат хвои. Немного стирального порошка. И я чувствую твердые плоскости мышц его спины под своими руками, мышцы шеи у своей щеки, мышцы груди, прижатые к моей груди… Всё словно из гранита. И всё натянуто, как тетива лука.

Он не обнимает меня в ответ. На самом деле он не дышит.

Я отпускаю его и смотрю куда угодно, только не в его глаза. — Правда, спасибо.

— Так… — голос Рида звучит немного хрипло. Он встает, пряча кулаки в карманы и отводя взгляд. — Куда ты направляешься сегодня? Вечеринки команды по лакроссу?

— Вообще-то мы едем в Астеру.

— Разоделась для своего домашнего любимца. — Но в этой колкости не хватает его привычного сарказма. Он звучит как-то грустно. Интересно, бывает ли ему так же одиноко, как мне. Или как было мне, пока он не привел меня сюда.

— Хочешь пойти с нами?

Рид смотрит на меня так, будто я предложила ему побрить меня налысо. — Что? Зачем?

— Ради веселья, Рид. Тебе никто не рассказывал про веселье?

Он корчит гримасу, но я вижу искру интереса в этих штормовых голубых глазах. Которые кажутся особенно голубыми и особенно штормовыми в эту странно триумфальную хэллоуинскую ночь. — Не уверен, что это уместно для твоего инструктора.

— Да ладно тебе, — уговариваю я. — Мы не настучим.

— Ты имеешь в виду твою компанию дружков-охотников?

— Ты знаешь, с кем я вожусь?

— Я вижу, с кем ты сидишь на боевой подготовке. Задрот, качок и эта…

— Не смей, — строго говорю я ему. — Не сейчас, когда мы только начинаем становиться друзьями.

— Прост… простушка, охотница. Я собирался сказать «простушка».

Он молча изучает меня, прежде чем сказать: — Я думал, ты любишь, чтобы всё было на своих местах.

— Что меня выдало? — Я не могу скрыть удивления в голосе.

— Попытки найти контроль везде, где только можно? Рыбак рыбака видит издалека.

Чтобы сменить тему — ведь слова Рида обнажили меня более интимно, чем всё, что я делала со своим парнем за последние месяцы, я говорю: — Если ты собираешься пойти, тебе нужен костюм.

Он трет шею сзади. — У меня нет.

Это «да»? Неужели Рид Грейвхарт соглашается потусоваться со мной в выходной? Может, ему вовсе не одиноко. Может, он просто хочет провести время со мной. Эта мысль — порция чистого, мерцающего дофамина. — Мог бы просто щегольнуть собственными рогами и хвостом. — Я указываю на свой ободок и пытаюсь унять радостное волнение внизу живота.

— Легенда, помнишь?

— Ну конечно. — Я оглядываю комнату в поисках вдохновения, и тут меня посещает гениальная идея. — Ты мне доверяешь?

— А у меня есть выбор?

ГЛАВА 33

Питер и Эллиот оба бросают на меня многозначительные взгляды, когда я подхожу к воротам в сопровождении Рида. На нем крылья бабочки Софии и рога Малефисенты на голове. Он выглядит как детское представление о демоне, что заставило меня от души посмеяться. Его самого — не очень.

Как только приятная прохлада Астеры окутывает нас, София отводит меня в сторону, чтобы спросить, зачем я притащила с собой этого «легавого», если не планирую его соблазнять. У меня нет достойного ответа. «Он казался одиноким» — это лишь половина правды. Более честным ответом было бы: «Он казался одиноким, и я хотела продолжить проводить с ним время». С моим учителем. Демоном. Обе причины делают эту мысль совершенно пугающей.