Полугород

А это значит, что всё, что мне нужно делать — это не давать маме узнать, что я прогуливаю дни в «Виндзоре», и не давать Фионе узнать, что я на самом деле не помогаю ей с «деликатным вопросом кампании». И не давать Пенни и Фионе когда-либо обсуждать мой график сна. К счастью, Фиона так часто путешествует, курируя выставки «Виндзора» и приобретая новые древности, что у неё не хватает времени на глубокие беседы с собственной женой, не говоря уже о Пенни или моей матери.

И да, занятия в Харкере изнурительны и уже оставляют очень мало времени на домашние задания, эссе, исследовательские работы и, конечно, тренировки, но я просто втисну всё это в вечерние часы.

И я буду видеться с Джеймсом по выходным, чтобы поддерживать наши отношения.

И медитировать между занятиями, чтобы сдерживать изменчивые эмоции эона и жажду крови, а также ради тех туманных преимуществ для психического здоровья, о которых я столько слышала.

И я буду видеться со своей семьей буквально каждый раз, когда они меня попросят, потому что я всё еще лелею безумную веру в то, что между нами снова может быть так, как когда-то.

И я буду делать то, что на самом деле хотела бы — например, ходить на пилатес, фотографировать, тусоваться с Пенни и моими новыми друзьями (хотя никогда не вместе, конечно), водить Хаунда в парк, путешествовать и встретить кого-то, кого я действительно захочу видеть по выходным… всё это в какой-то другой жизни, наверное, потому что именно в такое безвозвратно глупое положение я себя поставила.

ГЛАВА 18

Серебряные зубы профессора Кроули свирепо смотрят на меня.

— Не пялься, — шепчет Питер.

Я тут же опускаю взгляд в открытую книгу на столе. Рукописные чернила выцветают на пожелтевших страницах, переплет облезает от частого использования, а загроможденные предложения становится трудно разбирать. Мне кажется, эта книга была написана еще до того, как изобрели пунктуацию.

Профессор Кроули горбится над проектором, пока один из студентов приглушает канделябры на стенах. На экране фокусируются слова «Нежить», и я замечаю несколько зажженных свечей на полках позади него. Когда он снова поворачивается к нам лицом, его серебряные зубы мерцают в колеблющемся свете.

— Ох, черт, у нас что, спиритический сеанс? — стонет Эллиот.

— Надеюсь, нет. — София фыркает. — Я наобщалась с нежитью на целую жизнь вперед.

— Итак. — Кроули ухмыляется. — Кто знает разницу между этими тремя?

Проектор щелкает, сменяя три изображения. Первое — старое фото с туманным полупрозрачным контуром. Призрак в чьем-то подвале, едва запечатленный на пленку. Я киваю, оценивая впечатляющие навыки фотографа. Мне никогда не удавалось поймать такое на свой полукадровый фотоаппарат.

Второе — разинутая пасть и безглазое, безносое лицо призрака-врайта, с которыми мы сражались всего несколько ночей назад. Одна из девочек в нашем классе отворачивается, подавляя тошноту. Третье изображение — гниющее скелетообразное тело, выныривающее из мутной реки с отрубленной рукой во рту. Мы с папой сражались с таким во время семейной поездки к Великим озерам. Гуль почти откусил папе руку. Хорошие были времена.

Питер высоко поднимает руку.

— Привидения не имеют телесной формы, но могут манипулировать физическими объектами. Врайты имеют форму, но не являются сознательными существами, а гули — это разумные создания, которые питаются как живыми, так и мертвыми.

Зубы Кроули сверкают в улыбке.

— Совершенно верно, Ройдон. Гули и врайты перемещаются в мире так же, как мы с вами, — продолжает Кроули перед проектором. — Но привидений можно призвать только с помощью колдовства. Вот почему при любом заклинании призыва вы всегда должны искать предмет-источник.

— Что-нибудь от Китти? — шепчу я Питеру, когда Кроули отвлекается. Прошло два дня с тех пор, как мы нашли её письмо.

— Пока ничего, — шепчет он. — И в школе мне сказали, что они не получили её учебники. У студентов, которые уходят, есть сорок восемь часов, чтобы вернуть их секретарю.

Тревога просачивается сквозь меня. Китти была воплощением ответственности. Я открываю рот, чтобы сказать ему, что мне всё это очень не нравится, когда затемненный класс заливает свет, и почти пятьдесят голов охотников поворачиваются в сторону дверного проема.

— У нас обнаружение. — Волосы Рида слегка влажные, будто он только что из душа. — Девиант в Астере. Мне нужны мои первокурсники из группы полевой подготовки.

София и Эллиот обмениваются восторженными взглядами, прежде чем встать и собрать свои книги и ручки.

— Что ж, хорошо. — Кроули кивает, но я вижу, как раздражение мелькает в его стальном взгляде. Полагаю, это такая же часть учебной программы, как и его занятия, даже если он не в восторге от инструктора.

Но мое сердце колотится в груди слишком сильно, чтобы думать о неприязни Кроули к Риду. Мало того, что в моем городе объявился девиант, с которым мне не разрешено сражаться, так теперь еще и два человека, которые мне дороги, отправятся на битву без меня? Ну уж нет.

Рид позволяет двери захлопнуться за собой, и когда София и Эллиот спешат вон из класса, я поднимаюсь, чтобы последовать за ними. Я едва улавливаю приглушенное «Вив, не надо» от Питера, но уже поздно. Я настроилась на охоту.

К тому же, это может быть лучшим способом стащить у Рида его ключ-карту. Из меня вышел бы неплохой карманник, если бы мы остались жить в Лете в мои подростковые годы.

Весь корпус Рида напрягается, когда он замечает меня в коридоре.

— Охотница…

— Позволь мне пойти, — говорю я ему. — Я знаю этот город лучше всех.

— Нет. — Он отворачивается и направляется к дверям ротонды. — Где Бриггс?

Мы с Софией и Эллиотом обмениваемся взглядами.

— Не знаю, — быстро говорю я. Если Рид еще не знает, что она отчислилась, я не буду той, кто ему об этом скажет. Не тогда, когда может происходить что-то скверное. — Позволь мне сражаться вместо неё.

— Я сказал «нет».

— Я тренируюсь уже несколько недель.

— И, как и все студенты, ты продолжишь это делать. У тебя будет полно возможностей для полевой подготовки, когда ты выучишь…

— Хватит нести чушь. Я иду с вами.

Рид останавливается как вкопанный. Его голос остр как бритва, как и его взгляд, когда он поворачивается ко мне лицом.

— Нет, не идешь. Я твой инструктор.

— Это не значит, что ты можешь меня остановить.

Тихий гнев закипает в его глазах.

— В прошлый раз я неплохо тебя остановил.