Полугород

— Да, ты типа… следишь за мной или что-то в этом роде. — Я заглядываю за полки и за прилавок. В задней комнате я могу разглядеть лишь несколько недоделанных мечей и ножей. Оружейника всё еще нет. — Или ты просто изнываешь по тому бессмертному «энергетику», которого упустил в том переулке? Это трудно? Быть окруженным «товаром» в таком месте? — Я киваю в сторону Блондиночки и вижу, что она застыла как вкопанная. Спорим, ты об этом никогда не думала, думаю я. Что красавчик-демон из Выводка, по которому ты вздыхаешь, может жаждать твоей души.

Рид ничего не говорит, хотя его челюсть стала как гранитная. Похоже, я задела за живое. Ярость в его глазах подобна огню для замерзающего — я хочу раздуть это пламя и искупаться в нем.

— Я не забираю человеческие души, — рычит он. — Ты думаешь, меня бы наняли сюда, если бы я это делал?

Я в упор смотрю на него.

— Тогда почему ты так пристально наблюдал за мной сегодня?

Рид скрещивает руки на груди и прислоняется к стене.

— Тебя трудно не заметить. — Он говорит это не как комплимент.

У меня из ушей едва ли не валит пар.

— Почему ты всегда на что-то опираешься? У тебя проблемы с равновесием или как?

Позади нас Блондиночка подавляет смешок, который звучит почти как вскрик.

К моему шоку, тонкая ухмылка трогает уголок рта Рида. Этого выражения я еще не видела — не самодовольная улыбка и не задумчивая скука. Это… искреннее веселье. Боже милостивый, я заставила его рассмеяться.

— Инструктор? — зовет девушка своим поющим голоском. — Мне кажется, цепь всё еще немного разболтана.

Рид не делает ни единого движения, чтобы уйти. Он только продолжает смотреть на меня, неподвижно и оценивающе.

Я борюсь с желанием поежиться под его жестоким, древним взглядом. Желание применить к нему любое из этих оружий не утихло.

— Твоя фанатка зовет.

Еще одно движение его губ. Он отталкивается от стены и без единого слова возвращается к нетерпеливой студентке. Я слышу их приглушенный разговор о прочности железной цепи, пока мои глаза блуждают по развешанным мушкетам, наверняка заряженным серебряными пулями.

— Осторожнее со всем этим серебром, — предупреждаю я, обходя стеллаж и оказываясь за их верстаком. — Не хотелось бы, чтобы ты обжегся.

Блондиночка шумно вдыхает. Рука на сердце и всё такое.

— Мистер Грейвхарт — главный инструктор по боевой подготовке здесь, первокурсница. Тебе следует следить за своим тоном.

— Как там говорят? — Я задумчиво прикладываю палец к губам и наблюдаю, как глаза Рида следят за этим движением. — «Кто не умеет делать, тот учит»?

— Забавно, — тихо говорит он, снова переводя взгляд на металл. — Не припомню, чтобы ты была такой уж грозной.

Ах ты сволочь.

— В ту ночь мне нужны были ответы, а не кровь. Я могла бы вскрыть тебя от живота до грудины прямо здесь, даже моим сломанным клинком.

Взгляд Рида останавливается на мне, вспыхивая яростным жаром. Мое дыхание перехватывает.

— Прошу прощения. — Оружейник, пухлый мужчина с добрыми глазами, выходит из-за угла; сварочная маска на голове, толстые резиновые перчатки в руках. — Прожигал там палаш и не слышал вас. Чем могу помочь?

Рид, Блондиночка и я смотрим на него, пока он не сглатывает с трудом.

— Не стесняйся показать мне это в конце недели, охотница, — ровно говорит Рид. — В колизее.

Я не позволяю себе спросить, почему я увижу его там, или задаться вопросом, почему от этой мысли у меня внутри всё обрывается. Его рука едва касается моего плеча, когда он протискивается мимо, и я улавливаю этот цитрусовый аромат. Мой нос морщится.

И вот он ушел. Я делаю вдох, позволяя кулакам разжаться. Я окончательно потеряла самообладание с ним. Эта затея «без охоты» не пойдет на пользу моим перепадам настроения. Но если этот монструозный, меченый Выводком тип продолжит указывать мне, как…

— Мисс? — Оружейник выжидающе смотрит на мой сломанный клинок. — Алло?

ГЛАВА 10

Моя голова врезается в мат достаточно сильно, чтобы в глазах запрыгали искры, но Эллиот не позволяет своему локтю раздавить мою гортань, что я ценю. Несмотря на свои размеры и силу, Эллиот удивительно нежен. Как будто Гончая в шутку борется с щенком. К несчастью для меня, нежность не означает слабость. Похоже, мне не удастся заработать те двадцать баксов.

— Господи, — кряхтит Эллиот, когда я переворачиваюсь и всаживаю пятку ему в ребра. — У тебя ноги из свинца, что ли?

К несчастью для него, я не щенок.

Китти, которая растягивается на темном мате в углу, хихикает. София зажала Питера в каком-то тактическом захвате, который ему, судя по виду, нравится слишком сильно. Никто из них даже не заметил, что я нанесла несколько приличных ударов силачу. И это к лучшему — я стараюсь не афишировать свой опыт. Наношу удары попроще, уклоняюсь менее ловко. Делаю всё, чтобы они не догадались, что я сражаюсь с настоящими девиантами последнее десятилетие.

— Извини, — выдыхаю я, упираясь руками в колени. Эллиот — лучший партнер для спарринга, который у меня был за… ну, за всю жизнь. У меня никогда раньше не было партнера для спарринга — я в десять лет против моего отца, охотника-эона, не самый честным поединком.

— Не извиняйся. — Эллиот ухмыляется. Его широкая грудь без рубашки блестит, как начищенный металл под неярким освещением спортзала. — Ты даже жестче Соф. Только не говори ей, что я это сказал. Она докажет мне обратное. Болезненно.

— Да, докажу, — выкрикивает София из другого конца комнаты, прежде чем её лицо впечатывается в мат. Теперь уже Питер держит её в тактическом захвате. Мы с Эллиотом наблюдаем, как он со всей джентльменской вежливостью старается случайно не полапать её.

— Черт. — Эллиот качает головой, глядя на меня. — Я всё время забываю, что у неё теперь такой же охотничий слух, как у меня.

Я была такой столько, сколько себя помню, но для всех остальных здесь все эти обостренные чувства — во многом нежелательные подарки на двадцать первый день рождения.

— Сенсорная перегрузка — это жестко, да?

— Реально. Я вижу черные точки на носах у людей из другого конца зала.

— Мне помогают гирлянды с мягким светом, — говорю я ему, отпивая воду из фонтанчика рядом с рядами студентов на беговых дорожках. Когда я собираюсь протянуть ему двадцать баксов из кошелька, он только качает головой.

— В следующем раунде сыграем на двойную ставку.