Полугород

Толпа аплодирует своему любимому немногословному декану, и люди начинают выходить из амфитеатра.

Я раздумываю, хватит ли мне дома пленки, чтобы пойти пофотографировать в парке, раз уж я всё равно забила на работу сегодня, когда моя темноглазая и черноволосая захватчица говорит мне:

— Извини за это. Я не хотела, чтобы тебя отчитывали перед всей школой. Кстати, я Китти. Китти Бриггс.

Такой резкий скачок эмоций от предельной сосредоточенности до теплой болтливости очень в духе эонов. Я прищуриваюсь, оценивая девушку с резкими чертами лица. Она угловатая и сосредоточенная, как лиса. Может ли она быть такой же, как я?

— Почему они все так приветствовали декана? Он ведь почти ничего не сказал.

Глаза Китти расширяются.

— Ты не знаешь о декане Дрисколле?

— Не-а.

Я хочу сказать Китти: «Я не из здешних краев», но парень с повадками щенка, с которым она сидела, вклинивается в разговор, его отросшие волосы болтаются при ходьбе.

— Он легенда. Убил высокопоставленного демона Выводка еще в семидесятых, при том, что он даже не охотник. — Долговязый парень с улыбкой убирает волосы с лица. — Он чернокнижник.

Не охотник?

— Как же он оказался в Харкере?

— Дрисколл и несколько его друзей-охотников спасли целый город от огра, — рассказывает мне Китти. — Они добились того, чтобы школа позволила ему учиться.

— Он приручил виверну, пока учился здесь, — добавляет Долговязый. — Он рассказывал нам об этом, когда мы с Китти проходили его летнюю программу по заклинаниям и проклятиям.

— И он отличный декан, — добавляет Китти. — Заботится о своих студентах и обеспечивает безопасность Харкера. Он единственный ведьмак, работающий в школе на данный момент, учитывая их склонность к… ну, ты знаешь.

— К обращению, — вставляет парень. — Если только ты не веришь старым слухам, что смотритель территории тоже чернокнижник.

— А я не верю, — сухо говорит Китти. Она чем-то напоминает мне Нору.

Я полагаю, что для большинства лимантрийцев обращение, это такой же большой страх, как и смерть. Но для охотников, чья священная обязанность, это убивать девиантов, а не пополнять их ряды, это гораздо хуже. И риск для нас так же велик, как и для любого смертного: оборотень укусил тебя? Обращен. Обескровлен вампиром? Обращен. Демон забрал твою душу? Обращен и, что еще хуже, сослан в ад. Единственный вид обращения, который наказывает тебя на вечность.

Но ведьмаки — самые хитрые, они могут быть обращены любым из вышеперечисленных способов, но также могут присягнуть на верность Верховному Тану и с помощью темной магии превратиться в девиантов и обрести бессмертие. Поскольку они могут сделать это сами, без всяких клыков или укусов оборотней, на ведьмаков косо смотрят даже в самых гостеприимных кругах лимантрийцев.

В какой-то момент, пока мы бредем вниз по травянистому холму обратно к главной улице кампуса Харкера, Китти исчезает в визжащей группе подружек, но длинноногий парень с небрежной прической не делает ни единой попытки оставить меня, что я ценю.

— Питер Ройдон, — говорит он мне, протягивая руку. — Кузен Китти. Я так понимаю, ты новенькая?

И хотя каждый инстинкт в моем теле побуждает меня сказать что-то сухое и незаинтересованное, я не могу заставить себя грубить Питеру. В нем есть что-то ужасно искреннее. И не в жалком смысле. Будто он слишком хорош, чтобы над ним насмехаться. Будто он даже не поймет, что ты над ним смеешься, и ты сам окажешься идиотом из-за того, что не воспринял Питера Ройдона серьезно.

Я жму его руку.

— Вив Аббот.

— Почему ты собиралась уйти в разгар ориентации?

Я раздумываю, стоит ли лгать, но правда в том, что если я собираюсь остаться… если я собираюсь узнать достаточно о времени, проведенном здесь моим отцом, чтобы выяснить, кто был тем девиантом, который его убил, мне нужен кто-то вроде Питера. Кто-то, кто поможет мне начать поиски.

— Я охотилась сама по себе в течение… — Я чуть не говорю «лет», когда вспоминаю, что только у эонов способности развиваются рано. — Некоторого времени. Мне почти двадцать два. — Что является правдой. — Никогда даже не знала, что в мире так много охотников, не говоря уже о существовании этого места.

Внизу, во дворе, какие-то парни перебрасываются футбольным мячом с такой скоростью, что он мог бы пробить кирпичную стену позади них. Они прыгают высоко в воздух, как псы, чтобы поймать мяч, и в восторге хлопают друг друга по спинам. Девушка с юным лицом наблюдает за ними, прилежно затачивая длинный меч на траве.

— Я просто не уверена, что это место мне подходит.

— Жаль, — легко говорит Питер. — Бьюсь об заклад, мы могли бы многому научиться у того, кто занимался этим в одиночку.

Это любезные слова, даже если это просто вежливость. Я и понятия не имела, что мне важно, видит ли кто-нибудь ценность в том, как я охочусь.

— Спасибо.

Питер пожимает плечом, и я следую за ним через арочный проход, потому что на самом деле не знаю, куда иду.

— Хочешь услышать мое мнение?

— Ты знаешь, как мало мужчин спрашивают об этом, прежде чем давать советы?

Улыбка Питера демонстрирует милый кривой зубик.

— Можешь передать это Китти за меня?

— И в чем же твое мнение?

— Моя мама была единственной охотницей в моей семье, и она скончалась до того, как успела рассказать мне о Харкере. Меня завербовал инструктор, Рид Грейвхарт. Он нашел меня весной, когда я пытался одолеть тролля с помощью своей новообретенной силы. Всё шло не очень хорошо… — Питер вздрагивает при воспоминании. — Я тоже был в нерешительности. Это звучало пугающе, опасно и… — Он качает головой, усмехаясь над собой. — Только когда я записался на летнюю программу, они нашли меня в записях Цитадели. Узнал, что здесь у меня есть кузина, такая же сирота, как и я. — Его глаза осматривают шумный кампус, булыжную мостовую и разных студентов. — Ты можешь осознать, что ты тоже не так одинока, как думаешь.

— Сомневаюсь, что на книжных полках Харкера прячется мой давно потерянный кузен.

— Я лишь говорю, что ты могла бы уделить этому хотя бы день. Посмотреть, не удивит ли тебя это место так же, как удивило меня.

Улыбка Питера настолько искренняя, что это трогает меня за душу. Но я не готова ни связывать себя обязательствами, ни разочаровывать его, поэтому я перехожу к мучившему меня вопросу.

— Что такое Цитадель? Что за записи у них есть?

Питер хмурится, и мы возобновляем прогулку.