Острие стали

Мой медведь никогда не был так самодоволен.

— Она огромная, — благоговейно сказал отец. — И дерётся так же хорошо, как выглядит?

— Лучше, — ответил я, и тигрица лизнула меня в лицо. — И она способна вырваться из хватки волка Хита.

— Да ладно.

— Серьёзно.

Отец наконец оправился от шока, и на его лице расползлась улыбка. — Она станет одним из наших лучших воинов.

— Она уже им стала.

За это я получил ещё один лизок. Схватил её за голову и снова принялся теребить уши. Она счастливо заурчала.

Отец задумался. — В нашем мире есть люди, которые определённо станут… странно реагировать на женщину-тигра. Особенно на такую. Она не белая, но проклятье, очень близка к этому.

— Именно.

— И Махони её видел?

Я кивнул.

— Она его разгромила, папа. Эйден лишь закончил дело, чтобы мы могли выдать это за убийство ягуаром.

Он просиял, глядя на тигрицу.

— Ну конечно.

— Папа. — С моего лица исчезли все следы веселья. — Ты должен кое-что понять. Мать Эйвери тоже была серебряной тигрицей, и её убили.

Он встревоженно взглянул на меня. — Что?

Я рассказал то немногое, что мы знали о матери Эйвери — в основном со слов Иэна, — а сама Эйвери не стала обращаться обратно, чтобы дополнить рассказ.

Она расскажет нам, когда будет готова.

— Теперь понимаешь? — спросил я. — Понимаешь, почему мы не могли отпустить Махони? Понимаешь, почему она должна стать Стражем?

Он торжественно кивнул.

— Она им станет, Уайатт. И все Стражи будут её защищать, особенно когда увидят, на что она по-настоящему способна. Ей нужно лишь выжить там, и я не сомневаюсь, что с вашим квадом за спиной она справится.

Видимо, мою Дикую кошечку это устроило, потому что она решила закончить маленькое представление. Тигрица рысцой ушла за деревья, а через минуту оттуда вышла Эйвери, снова полностью одетая. Подойдя к нам, она завязала волосы в хвост.

— Спасибо, Уорд. Я благодарна за вашу осмотрительность и поддержку во… всём этом.

— Ты получила бы их, даже если бы не была Предназначенной моего сына, Эйвери. Ты чертовски хороший боец и ценный актив для нашего дела.

От его похвалы она буквально засияла. За то, что отец сказал именно то, что нужно было моей паре, он заслуживал десять бутылок своего любимого дорогого скотча.

Потом заставлю Хита потратить на них часть денег из трастового фонда Блэквеллов.

По пути из леса я до боли хотел взять Эйвери за руку, но сумел сдержаться. Не хотел злоупотреблять удачей после всех ласк, которые она позволила моему медведю.

Когда мы вернулись к столу, где ждали парни, Хит поднялся и поприветствовал моего отца.

— Я удовлетворён. — Отец пожал Хиту руку. — Отныне я сам займусь следователями Совета. А вы, мальчики, просто продолжайте хорошо заботиться об Эйвери — и проблем между нами не будет.

— Спасибо, Уорд, — ответил Хит, с облегчением выдохнул и улыбнулся нашей девочке. — И конечно, мы будем.

Эйвери закатила глаза, но не стала возражать.

— Кстати, папа. — Я устроился задницей на столе и бросил на него раздражённый взгляд. — Уиллоу и Уинона тоже знают то, что Эйвери только что тебе раскрыла: они были в баре в ту ночь и всё видели. Они совсем отбились от рук, а вы им всё спускаете.

Отец нахмурился и наставил на меня строгий палец. — Твои сёстры, как и твоя мать, идеальны.

Я вздохнул, снова побеждённый.

Эйвери прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Отец окинул нас ещё одним предупреждающим взглядом и зашагал прочь.