Острие стали

ГЛАВА 23

УАЙАТТ

Я ждал вместе с Хитом и Эйденом у нашего домика, одетый в тренировочную форму. Обитатели лагеря начинали выходить наружу. Большинство направлялось на завтрак, а те, кто встал позже, метались из стороны в сторону: спешили в санузлы и обратно, на ходу натягивая одежду.

За нами зашумели деревья. Затрещали ветки, закачались сучья.

Раздалось несколько встревоженных криков. Пара полуголых парней вылетела из санузла и бросилась обратно в свои домики.

Из леса появился василиск.

— Блядь, наконец-то, — пробормотал я.

Элайджа скользил вперёд, прокладывая дорогу в траве и не обращая внимания на разинутые рты других стажёров. Его жёлтые глаза загорелись ещё ярче, когда он проползал мимо квада Кримсона, выходившего из домика через дверь от нашей.

Проползая мимо Ари, василиск махнул в его сторону шипастым хвостом. Ари вскрикнул и отскочил. Глаза Келлана расплавились, но Тиган толкнул его вперёд.

Добравшись до нас, Элайджа плавно вернулся в человеческую форму. Я бросил ему одежду, и, пока он одевался, Хит начал допрос.

— Она ушла на завтрак?

Он кивнул.

— С ней Джордж. Он вернулся с ночных приключений минут двадцать назад.

— Хорошо. Есть что доложить?

Элайджа усмехнулся; клыки выглядели особенно острыми.

— Ари попытался постучать к ней за пятнадцать минут до отбоя, но передумал, когда увидел, что я обвился вокруг её дерева.

Эйден резко повернул голову в сторону спины провинившегося кота, который вместе со своим квадом шёл по тропе. — Похоже, мне нужно сломать ему ещё пару пальцев.

— Потом, дружище, — сказал я. — Идёмте. Я хочу её увидеть.

Медведь давил на меня сильнее, чем когда-либо после ночи, когда мы поняли, что Эйвери — наша Предназначенная. Мысли о ней по кругу крутились в одурманенном гормонами сознании: богиня, оседлавшая мой член и взявшая от меня то, что было нужно её телу.

С этими воспоминаниями боролись мысли о её заплаканном лице, когда она наконец показала нам своё разбитое сердце.

Собственная психика пытала меня и фантазией, и кошмаром.

Никто из нас больше не мог так жить, не сойдя с грёбаного ума. Все карты были на столе. Мысль о том, что Эйвери могла согласиться стать нашей — нашей центральной, нашей связанной узами парой, — если бы мы прибегли к необычному подходу и в прошлом семестре были с ней, блядь, честны во всём, — ещё сильнее раздавила каждого из нас.

Но каким-то образом в нас проснулась и новая решимость, а я просто изголодался по своей девочке.

— Правильно, — сказал Хит. — Больше не маемся дурью. Идёмте.

Мы успели на завтрак в последнюю минуту. Эйвери сидела на обычном месте посредине стола на стороне Отряда поддержки, рядом с братом и котами.

Край стола всё ещё пустовал.

Я поставил поднос на свободное место рядом с Эйвери. Элайджа сел напротив, рядом с рысью Джуном, который взвизгнул от испуга и подскочил на стуле сантиметров на пятнадцать. Эйден и Хит заняли оставшиеся места рядом с нами.

— Привет, Дикая кошечка. — Я сел рядом. Блядь, как же вкусно она пахла. — Хорошо спала?

Она уставилась на меня, замерев с кусочком вафли на вилке перед лицом.

— Хорошо, — медленно сказала она. — Вы теперь едите на стороне белых футболок? У Кэша голова взорвётся.

— Остаётся только надеяться, — с нежной улыбкой сказал ей Элайджа.

— Пусть идёт нахер, — добавил Хит, после чего кивнул на вилку Эйвери. — Ешь, Убийца. Сегодня утром вместо долгой пробежки будут спринты. Тебе нужно подкрепиться.

Она прищурила на него прекрасные глаза, но дожевала кусок без возражений.

Хит ухмыльнулся. Довольное выражение лица и пылающий взгляд практически кричали: «Умница». Щёки Эйвери слегка порозовели, когда она сосредоточилась на тарелке, и мне пришлось поправить член в шортах.

Мы принялись за еду. Коты затеяли свою обычную оживлённую болтовню. В какой-то момент они даже втянули в спор Эйдена, обсуждая тонкости боевой тактики кошачьих. Иэн и Элайджа обменялись несколькими загадочными фразами, и это не укрылось от внимания Эйвери. Она озадаченно нахмурилась, но Иэн отвлёк её рассказом о проделках Джуна и Нико в баре, пока Эйвери там не было.

Перевёртыши были немного шлюховатыми, но эти двое выводили всё на новый уровень.

К концу завтрака я осознал, что что-то изменилось.

Эйвери была расслаблена.

За недели в лагере открытая враждебность и неприкрытая ненависть, с которыми она сюда приехала, превратились в напряжённую скованность и холодную вежливость. Иначе и быть не могло: отец заставил её так тесно с нами работать, а сама она была непоколебимо предана цели стать Стражем.

Её зверица всегда держалась у поверхности, но сама Эйвери стала непробиваемой стеной. Наша пара без устали трудилась изо дня в день, не только справляясь со всеми физическими требованиями программы, но и удерживая взаперти тигрицу и свои эмоции. Напряжение неизменно отражалось на её лице, сводя моего медведя с ума.

Но сейчас?

В её теле не было напряжения, которое неизменно вызывало наше присутствие с того самого дня, как мы вернулись в школу после весенних каникул и решили уничтожить свои грёбаные жизни. Её зверица была довольна, а на прекрасном лице играла лёгкая улыбка.

По пытливому взгляду Хита я понял, что он тоже это почувствовал.

Эйден смотрел в тарелку с омлетом, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

А Элайдже оставалось секунд пять до того, как он обратится, схватит нашу пару и исчезнет с ней в лесу.

Я позволил телу расслабиться в тесном пространстве между нами. Моё бедро коснулось её.

Она вздохнула — смирившись и, возможно, слегка раздражённо, — но не отодвинулась. Мой медведь вышел вперёд и прикоснулся носом к её тигрице.

Тихое мурлыканье в ответ впрыснуло в моё тело столько дофамина, что это почти сравнилось с эйфорией от того, как она сжималась вокруг моего члена и заливала его своим соком.

Я обхватил ладонью её бедро и прижался губами к волосам. — Ты такая, блядь, идеальная, Дикая кошечка, — пробормотал я в шелковистые пряди.

Мурлыканье усилилось.

Коты ухмыльнулись ей. Броди сиял счастливой улыбкой, и даже Иэн выглядел необычно довольным.

Она схватила мою руку, медленно сдвинула её обратно ко мне на колени и прочистила горло.

— Увидимся на поле. — Она подняла поднос и уверенно зашагала прочь.

Мы проводили её взглядами, словно кучка безнадёжно влюблённых идиотов.