Острие стали

— Чёрт, Эйвс, — сказал Иэн, театрально вздрогнув. — Что тебе шерсть дыбом подняло?

— Ничего. — Я показала тигрице воспоминание о том, как в прошлом семестре Элайджа вошёл в общую аудиторию и полностью меня проигнорировал.

Она в ответ напомнила об огромном жестоком чудовище-змее, пытавшемся уничтожить гриффона за прикосновение ко мне, и о его обнажённом человеческом теле, которое потом стояло передо мной на коленях.

Прекрати, или я больше никогда тебя не выпущу.

Элайджа обернулся на стуле у стойки и поймал меня жёлтым взглядом, вопросительно приподняв тёмную бровь. Видимо, волнение тигрицы позвало василиска.

Как некстати.

Следовало его проигнорировать, но вместо этого я многозначительно посмотрела на красавицу с розовыми волосами, всё ещё пожиравшую Элайджу взглядом, приглашавшим в постель. Он взглянул на неё — озорная улыбка исчезла, челюсть напряглась, на лице проступил лёгкий оттенок вины.

Тигрица угрожающе зарычала.

Я хрустнула шеей. Нет. Мы прекрасно проводим время с друзьями.

Через парадные двери шумно вошла ещё одна группа студентов «Протея», прервав мою борьбу со зверицей.

— Фу, — сказала Мэллори. — Каллиста и её стая гарпий.

Так и было. Стайка скрытых принцесс с будущего выпускного курса проплыла к стойке, за ними следовали несколько здоровенных парней. На Каллисте было обтягивающее чёрное бандажное платье, выгодно подчёркивавшее задницу; тёмные волосы собраны в гладкий хвост. На лице привычная боевая раскраска — дымчатые глаза и тёмно-бордовая помада.

Её подруги заполонили стойку, но сама Каллиста сразу выбрала целью Уайатта и скользнула к нему — сексуальная газель, предлагавшая дразнящую трапезу голодному медведю.

Когда рядом появилась Каллиста, Уайатт всё ещё разваливался в кресле рядом с Хитом, словно ленивый принц на троне. Ухмылка мгновенно исчезла, сменившись тем же проклятым виноватым выражением, что было у Элайджи.

Воспоминание о них на балу снова обрушилось на меня.

Каллиста тёрлась о бедро Уайатта.

Руки Уайатта блуждали по её телу.

Её губы касались его кожи.

Его безумная улыбка.

Мне потребовались все силы, чтобы на коже не проступила шерсть.

Я отодвинула стул и поднялась. — Скоро вернусь. Пойду подышу воздухом.

Мэллори похлопала меня по руке, но спорить не стала. Наверное, весь стол чувствовал агрессию зверя, сочившуюся из моих пор.

Я толкнула дверь, прошла мимо вышибалы и зашагала по большой парковке, отделявшей здание от улицы. Тёплый ночной воздух прогнал мурашки, появившиеся на коже несколько минут назад. Они совершенно точно были реакцией на барный кондиционер, а не на мысль о том, что Уайатт и Элайджа трахали других девушек.

Я направилась к своему RAV4, припаркованному у дороги, намереваясь послушать ровно две песни Селин Дион, успокоить себя и зверицу, а затем вернуться внутрь. Тигрице снова следовало напомнить: нам плевать, кого когда-то трахали мудаки, которых Луна пыталась нам навязать.

Тот факт, что даже спустя месяц жизни за тщательно выстроенными стенами мне всё ещё приходилось бороться с подобными чувствами, заставлял хотеть встать посреди парковки и кричать целую минуту.

До машины оставалось метров десять, когда по улице с рёвом пронеслась ярко-красная BMW и на высокой скорости свернула на парковку. Меня залило светом фар; я отскочила с дороги и впечаталась в заднюю часть джипа.

Водитель ударил по клаксону, автомобиль с визгом остановился передо мной, а из пассажирского окна донёсся пронзительный крик.

— Это Эйвери!

— Во имя сисек Луны, Си, — произнёс другой женский голос, более низкий и хриплый, — у меня чуть барабанная перепонка не лопнула.

Я оттолкнулась от джипа, подошла к машине и наклонилась к открытому пассажирскому окну. — Клара?