Страница 112 из 119
ГЛАВА 39
ЭЙВЕРИ
После ужина Элайджа и Эйден пообещали проводить Иэна до хижины. Иэн запротестовал, и я недвусмысленно объяснила, что вид пронзившего его насквозь рейфа будет преследовать меня в кошмарах долгие годы, поэтому самое меньшее, что он может сделать ради моего спокойствия, — буквально всё, о чём я его попрошу.
После этого он заткнулся.
Получив по поцелую на ночь от ягуара и василиска, я вместе с Хитом отправилась в лазарет. Две медсестры за стойкой даже не подняли головы, когда мы вошли. За последние сутки Хит наверняка бывал здесь бессчётное количество раз, и меня нисколько не удивляло, что он решил: правила для посетителей на него не распространяются.
Мы протиснулись через металлические двери в процедурный зал. Сколько бы раз за лето я здесь ни бывала, флуоресцентный свет и стерильная белизна помещения неизменно били по глазам. Сегодня здесь было оживлённее, чем когда-либо.
Почти в каждом отсеке стояла кровать, отделённая от соседней бледно-голубыми занавесками, и почти на каждой лежал пациент.
Прошлая ночь серьёзно потрепала нас всех.
Аиша и несколько незнакомых мне медиков порхали по залу, ухаживая за пациентами. Было тихо: лишь спокойные деловитые голоса медиков и редкие сигналы приборов.
Хит сжал мою руку.
— Сюда.
Он отвёл меня к кровати в дальнем конце длинного зала, затем отдёрнул занавеску, открывая Уайатта.
Тот крепко спал, а целая путаница проводов соединяла его с капельницей и несколькими мониторами.
Я подавила всхлип. Мой бедный отважный медведь.
— Эй, — мягко сказал Хит, потирая мою спину. — Почувствуй его. С ним всё будет хорошо, детка. Обещаю.
Я подошла к кровати и положила ладонь ему на лоб. Он был тёплым, щёки сохраняли здоровый цвет. Дыхание — глубокое и ровное, медведь излучал тихую силу и при моём прикосновении вспыхнул особенно ярко.
— Я всё ещё злюсь на тебя, Гейл, — прошептала я. — Но прощу, если проснёшься и покажешь мне эту самодовольную сексуальную ухмылку.
Он пошевелился и пробормотал что-то неразборчивое.
Давай, Уайатт. Пожалуйста.
Из-за занавески показался доктор Ли с планшетом в руке.
— А, здравствуй, Эйвери. Я так рад видеть тебя на ногах.
Мне удалось улыбнуться. — Да, ещё раз спасибо, что лечили меня в… нестандартных обстоятельствах.
Он махнул рукой.
— Не стоит. Это моя работа. А ещё получился прекрасный материал для изучения того, как наши тела и звери способны исцеляться при физическом контакте с парами, благословенными Луной. Ты очень редкая, как тебе известно.
— Верно. — Я погладила шелковистые каштановые волосы Уайатта. — Он станет исцеляться быстрее, если я останусь?
— Полагаю, что да, — ответил он. — Но опасность уже совершенно точно миновала, Эйвери. Не хочу, чтобы ты волновалась. Рана хорошо заживает, энергия медведя здорова. Завтра я должен суметь его выписать.
Я шмыгнула носом и потёрла глаза.
— Хорошо.
Доктор Ли проверил мониторы Уайатта и сделал пометки на планшете. Бросил на меня сочувственный взгляд, затем опустил простыню, обнажая голый торс Уайатта и пояс шорт. Снял большую повязку, открывая сердитый красный шрам, деливший живот надвое.
Воспоминания об Уайатте в ручье обрушились на меня. Я отогнала их. Они навсегда останутся отметиной на душе, но ради своего медведя я должна быть сильной.
— Всё хорошо, — успокаивающе произнёс доктор Ли, возвращая повязку на рану Уайатта. — Он герой нашего сообщества, как и ты, Эйвери. Ты, твои пары и каждый в этом лагере. Я просто счастлив внести свой вклад.
— Спасибо, док, — тихо сказала я.
Он подмигнул и выскользнул из отсека Уайатта, по пути хлопнув Хита по плечу.
Я осторожно пробралась под трубкой капельницы, соединённой с рукой Уайатта, затем скользнула в кровать, обняла его всем телом и бережно положила голову на грудь.
Хит поцеловал меня в волосы.
— Вернусь утром, Убийца. Спи крепко.
— Ты тоже, — прошептала я. — Я тебя люблю.
Его улыбка была ослепительно прекрасной.
— Я тоже тебя люблю. Так, блядь, сильно.
Он ушёл, а я устроилась поудобнее и с наслаждением слушала ровное, успокаивающее биение сердца Уайатта. Через некоторое время сотрудники
Некоторое время спустя меня разбудил тихий сексуальный стон.
— Блядь, — прохрипел Уайатт. — Это лучший сон в мире.
Я крепче вцепилась в него, внезапно испугавшись, что он ускользнёт.
— Это не сон, — прошептала я. — Я здесь. Я рядом с тобой.
Он снова простонал и переместил нас на кровати так, что я устроилась в изгибе его руки, а наши носы почти соприкасались. Изумрудные глаза блестели, вокруг пульсировала надёжная аура медведя.
— Дикая кошечка, — пробормотал он. — Ты правда здесь?
— Да.
— С тобой всё хорошо?
— Со мной?.. Это ты лежишь на больничной койке, — прошипела я.
Он лениво ухмыльнулся.
— Благодаря тебе я здоров как конь.
Я попыталась заставить его опустить глаза, но губы задрожали.
Улыбка исчезла.
— Детка, нет, тише. — Он поцеловал меня в лоб. — Всё хорошо. Со мной всё хорошо.
Но слёзы всё равно полились.
— Я думала, что потеряю тебя, Уайатт. Никогда в жизни так не боялась. — Я шмыгнула носом, а он большим пальцем стёр слёзы с моей щеки. — А потом на меня напал Кэш, и я подумала, что не успею к тебе вернуться…
— Что сделал Кэш? — прорычал он.
Ярость медведя накрыла наш угол лазарета. Один из мониторов раздражённо запищал.
— Дерьмо, прости, — прошептала я, гладя его по волосам. — Об этом можно поговорить позже…
— Мы, блядь, поговорим об этом прямо сейчас.
Я тяжело вздохнула и пересказала основные события, закончив продолжительным сном Элайджи в моей хижине.
Уайатт спрятал лицо в изгибе моей шеи и несколько раз глубоко и судорожно вдохнул.
— Не могу поверить… После всех обещаний отца… Он клялся, что ты будешь в безопасности от этого садиста-ублюдка…
— Уайатт, твой отец не мог…
— А потом он чуть тебя не убил. — Его голос сорвался, и Уайатт снова приблизил лицо к моему. По радужкам пробежало красное сияние разъярённого медведя, но на лице была лишь мука. — А меня не было рядом, потому что я валялся в грёбаной канаве.