Острие стали

Она уронила голову мне на плечо и тихонько застонала.

— Что скажешь, если мы с Эйденом поможем тебе помыться, Убийца? — хрипло спросил я у её щеки. — Позволь нам позаботиться о тебе.

— Смотря что вы ответите, — сказала она, выгибаясь навстречу прикосновению Эйдена, когда он прижался губами к изгибу её шеи. — Я не принимаю душ с кем попало. Вы оба согласитесь стать моими… парнями?

Эйден легко шлёпнул её по заднице, и она издала тихий кошачий рык.

— Не уверен, что мне это нравится, — сказал он в один из тех кратких моментов, когда его рот не касался её кожи. — Слово «парень» кажется недостаточным, милая. Ты моя пара.

Я взял её за подбородок и приблизил лицо к своему, нос к носу. — Он прав, детка. Мы твои Предназначенные и надеемся, что вскоре станем связанными с тобой парами. Но я великодушный лидер. Пока мы будем для тебя кем угодно, лишь бы при этом принадлежать тебе.

Она кивнула, прижавшись лбом к моему.

— Не знаю, смогли бы мы с тигрицей выжить в схватке с квадом Кэша, если бы нам не было так отчаянно нужно добраться до тебя, Хит. Если бы мне не нужно было выжить ради Уайатта, Эйдена и Элайджи. Мы должны быть вместе. Прости, что я так долго с этим боролась.

— Нет, — прорычал я. — Мы это заслужили. Мы причинили тебе боль, детка. Я причинил. Даже если ты меня прощаешь, не знаю, смогу ли когда-нибудь по-настоящему простить себя.

Она завладела моими губами в свирепом поцелуе, на который я ответил с тем же пылом. Я первым тебя поглощу, Убийца.

После того как наши языки несколько долгих, великолепных секунд сражались друг с другом, она отстранилась и прорычала мне в лицо: — Заткнись. Я сказала прекратить говорить о себе такое дерьмо.

Мой член был настолько твёрдым, что причинял физическую боль. Волк обожал играть с этой девушкой в игры доминирования.

— Ты слышал нашу девушку, — сказал Эйден. Он стянул с неё футболку через голову, оставив восхитительно голой у меня на коленях. Снова шлёпнул по заднице. — Вставай, милая. Давай тебя помоем.

Она позволила ему поднять себя на ноги, изящно перешагнула через меня и встала под душевую лейку.

— Блядь, — пробормотал я, не отрывая взгляда от ручейков воды, струившихся по её подтянутому телу, пока она мочила волосы.

— Блядь, — согласился Эйден.

Она приподняла бровь. — Если вы оба собираетесь меня мыть, снимайте одежду.

Ещё никогда двое мужчин не раздевались так быстро. Я сумел оторвать себя от пола, одновременно стягивая спортивные штаны с последней ноги. Схватил шампунь Эйвери из корзинки, выдавил немного на ладонь и занял место позади неё.

— Ох, — простонала она, когда я начал втирать шампунь ей в волосы.

Стальная труба моего члена прижималась к её спине и ложбинке между ягодицами. Мы миновали точку невозврата. Это знал я. Знала она. Знал и Эйден.

Мы не выйдем из этой душевой, пока я не нагну её и не покажу, что значит принадлежать мне.

Эйден успел намылить её маленькую мочалку и теперь водил ею по всему телу, уделяя особое внимание сиськам. Когда Эйвери покрылась пеной, мы смыли её с тела и волос, самодовольно переглядываясь из-за тихого мяуканья и довольных вздохов, которыми она сопровождала наши старания.

Я взял кондиционер и принялся распределять по длинным волосам, пока Эйден отбросил всякое притворство и проник языком ей в рот. Она застонала, и пьянящий запах похоти перевёртышей пропитал влажный воздух.

Когда Эйден наконец соизволил позволить ей дышать и начал спускаться по телу, я взял Эйвери за подбородок и повернул её голову к себе через плечо. Полуприкрытые голубые глаза смотрели в мои, на губах играла мягкая улыбка. Она была совершенством, и я одобрительно заворчал.

— Я люблю тебя, Эйвери Бакстер, — прорычал я; между нашими губами оставался всего дюйм. — Люблю с первого дня, когда увидел, как ты орудуешь мечами на арене. Любил, даже когда притворялся, что это не так, и любил, даже когда ты меня ненавидела. Я буду заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь и никогда больше не причиню боли, ты меня понимаешь?

Её глаза затуманились, и она сморгнула слёзы.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — Очень сильно.

Эйфория. Я завладел её губами в грубом, собственническом поцелуе.

— Хорошая девочка. А теперь приготовься, потому что у нас на тебя планы.