Страница 30 из 65
Я медленно поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня так, как никто и никогда не смотрел – с восхищением и благодарностью. И с чем-то еще, что я боюсь назвать...
– Ты только что вытащила его с того света, – говорит он тихо. – Голыми руками, без ничего. Ты понимаешь, что ты сделала?
– Его чуть не закопали, Роман, – всхлипываю я. – Его чуть в общую машину к двухсотым не загрузили. Если бы я не пощупала пульс… Если бы я просто, как все, посмотрела и кивнула…
– Но ты пощупала.
– А сколько таких, Роман? Сколько таких, кого не пощупали? У которых пульс еще был, а их уже…
Он не отвечает, потому что ответить нечего.
– Ему двадцать два, – шепчу я. – Двадцать два, Роман. У него мама где-то есть. Жена, может быть, девушка. Он будет жить. Он будет ЖИТЬ, Ром…
Роман протягивает руку и осторожно, больши́м пальцем, утирает слезу с моей щеки.
– Я никогда не видел, чтобы работали так, – говорит он. – Я видел медиков на войне и… Очень хороших, талантливых… Но так… Ты не врач, Кира, ты – чудо.
– Я просто делала свою работу.
– Нет. Это была не работа. Это было… – он подбирает слово. – Это было сражение, и ты его выиграла.
Я смотрю на его уставшее лицо и глаза, в которых отражается тусклый свет лампочки.
– Спасибо тебе, – говорю я. – Без тебя я бы не справилась. Ты держал его и подавал инструменты. Ты…
– Я ничего не делал. Я просто стоял рядом.
– Ты был рядом – этого достаточно.
Он молча протягивает мне обе руки. Я вкладываю в них свои – испачканные чужой кровью, дрожащие, и медленно поднимаюсь… Только что этот подвал стал местом, где жизнь победила смерть.
– Нам пора, – говорит он наконец, не отпуская моих рук. – У нас еще есть дело. Помнишь? Сейчас только покормлю тебя и отчаливаем…
– Помню, – говорю я. – Пойдем.