Страница 8 из 77
Глава 3
3.
'Я Зямля, маёр, прыём
На пульце збой — сiгнал памёр
Ты на сувязi, маёр? Ты на сувязi, маёр?
Ты на сувязi, маёр? Ты на сувязi, маёр?
Ты на сумна ў бляшанцы, а ні шанца
Усё далей зямля
Сіняя ўначы
І нічым не памагчы…'
Лера Яскевич, кавер на «Space Oddity»
Алексей Смирнов. Кузьмич. Интерлюдия.
— Лёха, Лёха, ты всё?
Он открыл глаза, расфокусированным взглядом окинул убогий притон. Вспомнил, что он Кузьмич, принюхался — почти сутки здесь зависает, а до сих пор не может привыкнуть. Из кухни несло застарелыми ароматами химии — здешние обитатели были не настолько богатыми чтобы покупать реактивы и варить самим, в основном жили на подачки от таких же обитателей дна, предоставляя им место, где можно уколоться и забыться.
А вот комната поражала основательней: запахи неоднократно обоссанного матраса, небрежно затертой рвоты, давно не мытых тел и даже падали. То ли остатки крови из промываемых «баянов» на обоях в углах гнили, то ли и впрямь кого-то забыли вовремя вынести. Здесь так заведено: сначала обшмонать карманы, снять более-менее приличные вещи, включая кроссовки. И только потом вызвать скорую тому, кто или пожадничал, или намеренно переборщил, устав от такой жизни…
— Лёха, Лёха…
«Заколка», — вспомнил Кузьмич кличку той, с помощью которой уже на втором притоне вписывался. А свое настоящее имя она, пожалуй, и сама не помнила. Отпихнул её ногой, когда она перестав шептать — принялась теребить его за штанину:
— Отъебись! Чо надо?
— Лёха, отпустило уже, — заканючила Заколка. — Давай ещё «штыньки» возьмем, а?
— Ты задолбала уже со своей штынькой, — разозлился Кузьмич. — Гречка или мёд где? Не в кайф мне этой химозой травится, минус час из жизни, и очухиваешься на измене: не искрошил ли зубы, целы ли бабки и жопа. Ты чо мне обещала?
— Достану-достану! Но это к серьёзным людям надо, я же говорила… Сегодня вырубим, обещаю, подождать надо. Давай хотя бы мефчика или сольки, пока они на связь выйдут, я сбегаю!
Заколка присела рядом и таким честным взглядом уставилась, что Кузьмич всё понял:
— Нахуй, можешь здесь оставаться, понял я, какие у тебя выходы…
Охлопал карманы — телефон на месте, деньги тоже, куртка под головой. Мобилу воткнул на зарядку — дядя Стёпа во второй оболочке хоть пассивно писал разговоры и маршрут передвижений, но аккумулятор садился только в путь. Оставив Заколку размышлять над перспективами, пошел умыться. Перешагивая через лежащих в отключке и взглядом отшивая тех, кто подобно Заколке уже пришел в себя — и тоже жаждал халявы.
Там было занято, умыться не получилось, несмотря на отсутствие какого-либо запора. Двое полуголых наркоманов непонятного пола были заняты предварительными вмазками, больше напоминавшими предварительные ласки. То, что он поначалу принял у одного за пизду на ноге — оказалось гниющей язвой. Кузьмич с отвращением отшатнулся и на кухню, там тоже эти неписи, ладно хоть просто курят и заняты извечным вопросом — где вырубить денег на очередную дозу.
«Я пока этот квест пройду, сам все ХП потеряю» — Кузьмич наконец-то умылся, исхитрившись не задеть гору сваленной в раковине грязной посуды. Оглянулся по сторонам, задрал свитер и вытер лицо полой футболки. Сзади кто-то встал за спиной, резко развернулся — Заколка. Подходит к кухонной раковине, оглядывается и заискивающе в глаза заглядывает:
— Сейчас поедем, не уходи!
Кузьмич кивнул и пошел за курткой и мобильником. На улице уже, на полупустой трамвайной остановке, по случаю послеобеденного времени — Заколку прорвало:
— Откуда ты взялся, Лёха такой… Все торчат на том, что есть, гречку твою только мажоры юзают. Переться сейчас через весь город, на перекладных, трамвай и две маршрутки. Нихуя нет, ни такси, ни смысла в жизни, ни самой жизни…
На свежем воздухе умывшаяся недавно Заколка похорошела. Блондинка с золотистыми, чуть вьющимися локонами, которым явно не помешал бы шампунь — сейчас только угадываются, спрятанные под шапку и надвинутый капюшон. Фигурка точеная, излишне худа сейчас, но пару-тройку месяцев откормить — и всё будет лучше некуда. Кузьмич не зря её несколько дней прикармливал, теперь видно — тусовалась она с мажорами, и какие-никакие выходы знает.
Как Галям объяснял:
— Таксисты и проститутки, Кузьмич, в курсе всей криминальной движухи. Если они о чём-то не знают, то скорей всего этого попросту нет…
Кузьмич оборвал воспоминания: сейчас и таксисты исчезли официально, и элитные проститутки вот они — на остановке жмутся и готовы на всё ради дозы. Поинтересовался у спутницы:
— Тебя отпустило или чо? Ты лучше скажи, мы не зря в эти ебеня прёмся? Я больше этот твой дурадол спонсировать не буду, не прокатит в третий раз. Только если мне поможешь…
— Не зря, — Заколка засунула руки поглубже в карманы и сама испытующе на него уставилась, — только и ты смотри, чтоб денег хватило. Там могут и макитру расшибить, если зря потревожили или прокладка какая-нибудь…
— Не ссы, хватит!
Галям, встретив Жеку с Настей — похвалил:
— А ты умней, боец, чем я думал. Настя, спасибо за уделённое время и внимание. Давайте, покажу всё и свалю, разберётесь.
Настя исподтишка слегка локтем Жеку саданула, с победным видом: «А я ведь говорила!» Принял покаянный вид и пошли знакомиться с логовом Галяма — довольно скромной двушкой. В которой они раньше ютились вчетвером: мать, отец и Ильдус с Алиной.
— Батя сейчас в Оренбурге на границе, он кадровый, не знаю когда вернется. Я с Васькой тут обитаю, — Галям завел их вначале в большую комнату, — с Челябы он, мастером на заводе трудился. У нас ему сразу применение нашли, редко дома бывает.
Зашли на кухню, где Жека вручил ему привезенный с собой здоровый пакет:
— На вот, собрал чутка…
По мелочи, картошки полведра, варенья банку и прочих овощей, Галям растрогался, но как обычно — скрыл эмоции за шуткой:
— Жека, да ты и без взяток старшему по званию младшего сержанта к новому году получишь, но спасибо!