Страница 40 из 77
Глава 13
13.
'Когда люди крушили камни,
Мы велели им быть потише,
Мы ушли, чтобы лечь пораньше
И наутро пораньше встать.
Когда люди крушили звёзды,
Мы сидели ночью на крыше,
Чтоб оттуда видеть получше
И желание загадать.
Ты просила воды и солнца,
Я просил себе пару крыльев.
Ты хотела на тёплый берег,
Мне хотелось на небосклон.'
Новолуние
Домой добрались глубоко за полночь — в Чебаркуле всю душу вынули, пришлось надиктовывать объяснительные в отделе, во второй раз общаться со следователем, злым оттого, что его выдернули на работу во внеурочное время. Хорошо хоть медосвидетельствование не заняло много времени: осмотрели, потрогали, дезинфицировали и не найдя даже признаков сотрясения — выдали справку о наличии обширной гематомы, с больничным на неделю.
— Ничего, — утешил Галям, — за причинение умышленного вреда здоровью средней тяжести проканает, а если ещё и использование служебного положения притянуть…
А Жека печалился, что не вовремя их в отпуск отправили: «Интересно, можно ли и за оплачиваемый отпуск получить, и больничный оформить? Надо с бухгалтерией контакты налаживать, если сейчас не прокатит, так на будущее…» Голова после трудного во всех смыслах дня и удара — раскалывалась, и хотелось быстрей домой, даже предстоящий разговор с Настей уже не напрягал: «И к лучшему, что сразу выплыло, сейчас поговорим и будь что будет. А так бы ходил, себя накручивал и таился, до талого. А всё тайное рано или поздно становится явным, что уж говорить о кредите в семье с совместным бюджетом…»
В квартиру зашел с опаской — тишина, все спят. Так же осторожно разделся, прокрался на кухню, там же и умылся, решив сразу отправиться спать, чтоб никого, а особенно — рассерженную милую не разбудить. Марыся, обрадованная его появлением, крутилась под ногами, требуя не то внимания, не то поесть. Кинул взгляд на уголок, где у неё была своя «кухня»: миска с сухим кормом наполовину полная, для влажного пустая и вылизана до блеска, пиала с водой на подоконнике полная.
— Кыс-кыс…
Негромко позвал питомицу, кинул в миску пару подушечек «Дримис» и повернулся к холодильнику, влажного корма дать маленько, в честь приезда — на один зубок. И на дверце наткнулся на записку, прикрепленную магнитом: «Каша с мясом у тебя на диване под подушками, поешь — кастрюлю убери в холодильник. Завтра поговорим!» Обрадовался — есть действительно хотелось зверски. Марыське от щедрот полпакетика вывалил, тихонько прошел к себе в комнату. И правда: на середине дивана две подушки громоздились, сразу бросаясь в глаза.
«Позаботилась», — умилился Жека, снимая подушки и доставая укутанную в полотенца большую кастрюлю, — «несмотря на то, что о кредитах узнала…» Приоткрыл крышку: гречка с мясом и лучком обжаренным. Снял джинсы и свитер, немного подумав — сунул табельный макаров под диван, чтоб сейфом не греметь и подхватив кастрюлю — обратно на кухню. В коридоре чуть не споткнулся об Марысю, которая, как оказалось, и не проголодалась вовсе, а просто по нему соскучилась, вот и ластилась.
Поел, чуть не заснув с ложкой в руке, кастрюлю убрал в холодильник, тарелку с ложкой в раковину сунул и отправился спать. Поймал Марысю: «пошли, биогрелка, спать…» — под одеяло её к себе положил. Та такого бесцеремонного надругательства над собой не потерпела и улучив момент — вырвалась на волю. Сделала круг по комнате и вернулась, крадучись прошла по дивану и устроившись на своем любимом месте, в его ногах — принялась вылизываться и чесаться, через несколько минут свернувшись клубком. Жеку сморило раньше, натерпелся за день, а попал домой, каши горячей навернул и голова как будто прошла, и расслабился в тепле и уюте — уснул словно младенец.
Перед тем, как окончательно провалиться в сон, с удовлетворением вспомнил: «сегодня же седьмое ноября, годовщина социалистической революции — славно отметили. Кого надо раскулачили, причем без перегибов, а по делу. А почему октябрьская, кстати, если седьмого ноября…» Приснилась ему тёща, с вилами в руках и с пионерским галстуком на груди. За неимением броневика она вещала с «китайца» Галяма:
— Нет эксплуатации трудящихся! Муж, да убоится жены! — Нацелила вилы в толпу, словно на Жеку указывая: — Муж транжира — горе в семье и враг народа!
На этом моменте вздрогнул и проснулся, ошалело разлепил глаза — нет, слава богу, это всего лишь сон. Рядом на диване сидела Настя, ощупывала шишку на голове:
— Ой, ё, бедненький, — поправила одеяло, — ладно, спи. Болит, Женя?
Жека прислушался к себе, по сравнению со вчерашним полегчало, но да — голова побаливала. Терпимо, но чувствовалось, в гематоме даже что-то токало и пульсировало. Промычал:
— Номана всё…
— Отдыхай тогда, после работы поговорим. В больницу не надо?
— Вчера был, — Жека, вопреки совету Насти, почувствовал что выспался, потянулся под одеялом, потревожив Марысю, спрыгнувшую на пол, — нормально всё, ушиб просто сильный, неделю больничного дали…
— Ну и хорошо, я побежала тогда, пока не опоздала, до вечера…
Жека после её ухода не стал залёживаться, к тому же и Синицины проснулись. Пока они возились — сбегал в туалет и ванную, вышел освежённый, взъерошил волосы сонному Мишане:
— Ты чего опять так рано встал, не даешь мамке спать?
— Нам в школу! Кончился карантин. — Вывернулся из-под руки, забежал в туалет и уже оттуда крикнул: — А тебя правда вчера побили?
— Кто это меня побил⁈ — Обиделся Жека, машинально ощупывая шишку: — Пытались, но мы взяли реванш и победили вчистую!
Накинул куртку и выскочил покурить на улицу, весьма удивившись, встретив там коммунальщиков, открывших дверь в подвал. Время то ещё восьми нет, а они уже на работе, какие-то стройматериалы подвезли, инструменты выгрузили, но пока просто стоят и курят. Сходу спросил:
— Случилось чего, мужики, авария? Или с бойлером не дай боже?
— В порядке всё, — отозвался бригадир, — плановая реконструкция подвалов под убежища, платят сдельно и хорошо, вот ждём, чтоб начать. А то вчера нажаловались на шум в седьмом доме, чуть штраф не влепили, теперь строго с восьми до восьми…
Докурил, продрогнув и вернулся домой, Света с Мишей уже на кухне гремели посудой, позвали завтракать.