Страница 3 из 77
— Здорова, Дядя Ваня, лежи, не вставай. На вот сразу, — Жека выудил из кармана флешку, — я как вспомнил наши споры, так и оставил, тебе показать. Много чего интересного, не пожалеешь…
Пенсионер скептически поморщился, но в глазах мелькнул отблеск интереса, показал на выключенный компьютер:
— Вставь, вечером попрошу Клавку включить. Не тиранила она тебя? Что-то долго в коридоре мялись. Вот, Женька, ключи тебе, сразу говорю — напарница моя по подвалу отмучилась третьего дня. Её комплект у меня пока пусть полежит. А народу овощи надо, график-то помнишь?
— Чо помнить, вторник, четверг и суббота, с пяти до семи, три раза в неделю…
Упоминание о смерти бывшей соратницы дяди Вани отрезвило Жеку. Сразу вспомнились и цифры о смертности, озвученные Серёгой — шесть-семь процентов. И о том, что сухая статистика статистикой, а живые люди — здесь и сейчас. Шесть-семь человек, из сотни тех, кого он знал — непозволительно много. И эпидемия, скорей всего — только начала разгуливаться. От протянутого стариком гроссбуха отшатнулся, вскинув руки:
— Не-не, дядя Ваня! Посидеть ещё посижу, понял я, что сегодня надо. Но взносы собирать не буду! Давай сам, как выздоровеешь!
— Дурень, ты Женька! Ты что, всех хозяев каждой клетушки в лицо знаешь? Смотри по тетрадке, знакомься. И прогуливаться не забывай, посматривать, оно и нормальное время всякие случаи бывали, сейчас вообще всего ожидать можно. И оружие возьми, пусть народ проникнется…
Дядя Ваня, передав полномочия, казалось — лишился сил. Прикрыл глаза, задышал ровно, без кашля, и заснул. Жека на цыпочках прошел на кухню, где Клавдия Петровна обустроила себе комнату в однушке пенсионера. Попили с ней чаю, обменялись номерами телефонов, для дальнейшего взаимодействия и не задерживаясь — домой отправился. В пять вечера подвал надо идти открывать, и не просто сидеть в старом кресле, вникать во все тонкости…
Осталось недолго, чуть больше четырех часов, самое время собраться с силами, взять у своих все смартфоны и до магазина: на Синицыных паек отоварить, хлеба на всех и посмотреть, что там вообще есть. Фраза Насти про последний кусок лосятины не давала покоя. Это в теплом климате на кашах да овощах протянуть можно, а нашему человеку, особенно после болезни и при такой погоде — мясо и сало нужно.
Всё успел — и в магазин сходить, и на мини-рынок заглянуть. Удивили новые еженедельные нормы на продукты питания, не задумываясь выкупил всё, что причиталось ему с Настей и Синицыным, благо в связи с эпидемией можно было так сделать. Все в базе, видно, кто покупал, камеры стоят, хотя, как Жека подозревал — и тут найдут способ как сжульничать. По банке тушенки и рыбных консервов на человека: в наличии была только килька в томатном соусе и какой-то тушняк того сорта, которым даже подвальные коты брезгуют.
Крупы в небольшом ассортименте на выбор, по кило в неделю, да полкило сахара. Конфеты всех сортов исчезли с полок, из товаров, отпускающихся без нормы: только кофе стоял, чай и какао. С таким конским ценником, что Жека взял только пачку «Золотого ярлыка» для Мишани, да чая крупнолистового — не хотелось привлекать внимание Зои к столь крупным тратам налички. А вот наличие молочки местных заводов, пусть всего нескольких позиций — вселило оптимизм.
Мини-рынок как вымер: две бабки всего сидели, с картошкой и банками солений, ни деда, которого надеялся увидеть Жека, ни Гриши — не было. Появятся ещё, всё жизнь на улице, несмотря на эпидемию — кипела. Вот только рановато разгуливать по улице, до дома Жека добрался весь в испарине, несмотря на холод. И до своего четвертого этажа на лифте добирался, утомился…
Отлежался немного и в бомбоубежище, вызвалась Света помочь. Настя работает, в будущем некогда — график работы не совпадает с часами работы подвала. Она полседьмого, а то и позже приезжает, не с руки. Жека тоже полностью в эту авантюру ввязываться не хотел — непонятно как суточная смена выпадет, да и слова Галяма о возможной недельной командировке покоя не давали. Пока на больничном, можно до конца недели дядю Ваню заменить, а вот Свету на семейном совете решили к делу пристроить. И с соседями познакомится, и какая-никакая, но общественная обязанность, дядя Ваня с напарницей не голодали на этом посту….
Эти два часа дежурства в очередной раз дали понять Жеке старую аксиому: какой бы работой человека не озадачили — она ему покажется утомительной. В каморке дяди Вани рыться не стал, лишь забрал его старый бушлат, накинул на плечи. Да Свете такой же выдал, усадил её в кресле — знакомиться с владельцами клетушек, большую часть которых сам хоть шапочно, но знал. И прогуливался по двум немаленьким коридорам всё это время, хотя большую часть — то на стенку опирался, то на корточках сидел.
Влажность воздуха, благодаря грамотно устроенной вентиляции была в пределах нормы — девяносто процентов, температура — плюс шесть по Цельсию. Гигрометр, совмещённый с термометром висел тут же, в коридоре. А вот детали того, как эти показатели менять с помощью вентиляции — дядя Ваня не рассказал, и Жеку все эти два часа мучал синдром самозванца. И тревога, чтоб не пустить все запасы жильцов, в том числе и свои — по известному месту. Если не дай бог морозы вдарят. Так что придется в ближайшее время опять проведать пенсионера, как бы не хотелось в дополнение к основной работе становиться смотрителем подвала…
Судя по голосам, Света не просто сидела у входа, а активно знакомилась с жильцами. Уже затемно, когда кончилось отведённое время работы погреба общественного и Жека из своей клетушки нагрёб ведро картошки, половину морковки и сверху два кабачка прихватил, спросил у неё:
— Ну чо, справишься?
— Справлюсь, но надо все нюансы вызнать, прав ты про вентиляцию и регулировку. Действительно, заболел дядя Ваня, раз такие важные вещи упустил…
— Узнаем, — отмахнулся Жека, — или у него, или в следующий раз, в четверг, собственников начнём расспрашивать. Видела, сколько пенсионеров, кто-нибудь да шарит. Ну и интернет можно потерзать, или просто в соседний сходить, у нас не единственный такой, все по типовым проектам строили…
Однако вечером, когда Жека уже начал засыпать, дядя Ваня позвонил сам:
— Женька, ты дебил малолетний! Где ты это взял?
— Каво? — Неподдельно изумился Жека. — Где?