Страница 10 из 77
Настя глазами показала Жеке, чтоб их одних оставил — кивнул и пошел в Галямовскую комнату. Телек выключил, стал копаться в функционале дяди Стёпы и новых обновлениях. Голова уже лучше соображает, а после пробежки во двор и выброса адреналина — совсем себя выздоровевшим почувствовал. Прислушивался, как там девицы, ладят или нет. Судя по звукам — всё у них нормально, вот по коридору в сторону туалета шаркают, потом обратно. Болтают о чем-то, через дверь не слышно — миролюбиво…
— Женя, посидишь с Алиной, — Настя зашла, — я тут в холодильник заглянула — жуть! Комок макарон слипшихся в кастрюле, банка тушенки вскрытая, мужикам может и нормально, но не больной же девушке. Я сейчас по-быстрому сварю чего-нибудь, иди, оторви жопу от дивана.
Алина слегка порозовела, Жекиному приходу обрадовалась, махнула рукой на кресло:
— Садись, рассказывай. Как вы там без меня…
— Да никак, Алин, — уселся в кресло, — я же раньше тебя свалился. Лучше ты чего-нибудь расскажи, раз уж про Москву заикнулась.
— Да чего там рассказывать, — скривилась, — люди сразу свою звериную сущность показали. С чурками-то и до этого всё ясно было, но и наши не отставали. Камеры разносили все, в первую очередь, потом магазины грабили. Выплеснул народ всё, что накопилось… Жека, а ты в теорию заговора веришь?
— Чо? Не-не, я нормальный! — Сразу отмазался Жека
— Знаешь, я сейчас анализирую всё, что видела. Причем я даже не часть картины ухватила, а осколки мозаики. — Алина устроилась поудобней и понизила голос: — Нам вот помогли выйти, даже оружие выдать нашлось. Такое чувство, что балласт под нож пустили, спецов и нужных людей вывели без потерь, а заодно обкатали действия силовиков в условиях городской застройки. Ну и народу показали, что с ним без ошейника и твердой руки будет…
Жека опустил глаза, не найдя, что сказать. Выдал в эфир пару коротких междометий, откашлялся и разродился:
— Не исключено, Алин. Но ты, пожалуйста, этими своими размышлениями не делись ни с кем больше, ладно?
— Я дура по твоему, что ли? — Усмехнулась, — Только со своими. Иди Насте своей помоги, хорошая она у тебя, а я посплю ещё…
Настя Жеку с кухни прогнала на улицу — хлеба купить. У Галяма в хлебнице четвертушка черствеющая, а у них на сегодня лимит не выбран в булку на человека. Добавила вскользь:
— Пока по прописке ещё продажу продуктов не сделали…
Пообедали наваристым супчиком: Настя нашла в морозилке разделанную курицу, взяла пару кусков, овощей туда же, лук с морковкой пережарила и за десять минут до готовности — тушенку открытую из холодильника туда бахнула. Поели сами, когда проснулась Алина — Настя ей отнесла чашку, выбрав бульона сверху, с жирком.
Покормила и осталась с ней, Жеку опять прогнали в другую комнату. Настя мягко, но настойчиво вытолкала:
— Иди-иди, тоже сиделка нашелся, нам о своем поговорить надо. А то лишнего узнаешь ещё о девочках, любить перестанешь…
Обе в унисон прыснули вначале, потом засмеялись в голос. Жека особенно и не напрашивался, ушел подремать в соседнюю комнату. Хорошо, что язык общий нашли, Настя хоть теперь не будет крючки про ревность закидывать. И то, что пуля отнесла его в разряд своих, которым можно доверять — тоже радовало душу…
Ближе к вечеру ещё поужинали, гадая: когда Галям объявится. И минут через сорок, едва стемнело — старшина вернулся. Довольный и с Кузьмичем.
— Ммм, как пахнет! Жека, это явно не ты готовил, наливайте!
Кузьмич был какой-то не такой, радости Галяма не разделял. Пожал Жекину руку своей, внезапно потной и холодной рукой, на вопрос:
— Ты где пропадал чертяка⁈ Чо с тобой такое, Кузьмич?
— Потом Жека, приболел я, нехорошо мне…
Супчик он хлебал вяло, не врал, что приболел — насколько Жека его помнил, всегда жрал, аж за ушами трещало. Алина, любопытствуя, тоже пришаркала на кухню, села рядом с братом. Галям, слопав большую тарелку — попросил добавки, навернул и её. Настю поблагодарил отдельно, повернулся к Жеке:
— Кузьмич у нас агентом под прикрытием работал. И не он один, согласованная операция была, по нескольким каналам. Видишь ли, фейсы раньше всю дорогу наркоторговлю крышевали и ничего не стеснялись. Сейчас подергали за ниточки и такой клубок наружу вытащили, умотаться…
— Тоже мне секрет, — не выдержала сестра. — и не только фейсы, у себя пошерудите в полиции, столько нового узнаете…
— Цыц, — оборвал старшина, — без сопливых!
Жека покосился на «агента под прикрытием» — тот отодвинул суп, к которому едва притронулся, к разговору не прислушивался. Словно ушел глубоко в себя. То и дело шмыгал носом, щурился от яркого света лампочки и то дрожал от озноба, то пот утирал. Догадался:
— Так он чо, сам торчал там, все эти две недели⁈ Его же ломает…
— Ну увлекся чутка, — повинился Галям, — без этого тоже никак. Зато как сработал, артист! Жека, я, собственно, поэтому к тебе и хочу обратиться.
— Ну давай уже, чо. — Жека начал подозревать, что сейчас услышит и не ошибся.
— Надо его поселить где-нибудь, под присмотром. На время, чтоб мамку его не расстраивать и чтоб хлебало своё пока не светил. Ко мне не варик, я каждый день почти не дома, Алинка болеет. К Шаме вначале думал, на дачу. Так он ведь там все углы обоссыт и вынесет все припасы…
Кузьмич вздрогнул, пришел в себя, обиделся:
— Ничо я не вынесу…
— Да шучу, я, Лёха! — Галям взял Кузьмича за плечо и посмотрел в глаза: — О тебе забочусь, ломки эти, кумары, тяга — все херня. Пройдет за несколько дней, вот тянуть долго будет, по себе знаю. Ну и от тебя теперь зависит, что выберешь: наркошам легко быть счастливыми, но недолго… А вот человеком — трудно…
Жека вмешался, видел, что Кузьмичу сейчас не до нотаций:
— Понятно всё, возьму. Со мной в комнате поживет пока. У меня как раз ещё одна наркозависимая живет, жить без масла сливочного не может. Будут на пару выкарабкиваться, ну и если чо — всегда к батарее могу привязать…
Уже в машине, по дороге к Жеке — Кузьмич слегка разморозился и разговорился: