Страница 22 из 78
— Вот. — Через секунду он уже протягивал объемную шкатулку, которую я подошел и взял руками, продолжая играть адепта ядра, хоть сам внешник уже и думал, что перед ним стоит мастер. Как минимум не слабее него самого. Откинул крышку, посмотрел на несколько объемных книг и свитков, от которых прямо так и лучилась моя концепция. Закрыл и убрал в кольцо. Снова глядя в глаза «оппонента».
— И не будешь проверять? — Голос старика уже не давил. Но и не скрывал всей его неприязни и обид.
— Нет. Ведь если ты обманул меня, то я просто выбью знания из твоего тела перед смертью. — Ответил я чистую правду. И развернулся, зашагав дальше. Поднимая глаза на пару владык, парящих вдалеке и помогающих мастерам против тварей. Когда же вы меня заметите? Это превращалось даже в интересную игру. Заставь врагов увидеть, что ты шпион… Ха.
Хор остался позади. Все такой же величественный. Я ловил его звуки. Принимал их. Анализировал под просветлением. Размышлял над собственным звуком. И шёл дальше. Разглядывая тысячи лиц, тысячи моторик движения. Тысячи аур и путей. Вот адепты воды. Вот последователи боевой концепции. Вот обезумевший одиночка. Вот блаженный. А вот сборище кого-то больше похожих на зверей. Заросших шерстью, диких. Бредущих как стая. Все они мне уже наскучили. Но вот когда я уловил отдаленно знакомый отблеск… Я долго не мог его понять. И только подойдя вплотную к каким-то монахам судя по одежде, наконец понял, что же я ощущаю. Концепт осознанности. Отдаленно, но похожий на тот, что я ощущал при поглощении капли с Бимала.
Источником мощных эманаций концепта, хотя мощными они были лишь настолько, чтобы мое чутье владыки их заметило, был колоритный идущий. Позднее ядро? Да. Еще немного, и станет мастером. А привлекло меня то, что прямо во время пути, монах играл в какое-то подобие шахмат с адептом, явно не принадлежащим к числу аскетов.
Приблизившись так, что это стало уже чуть неприлично, я все же начал наблюдать за игрой, анализируя правила. Но даже с разумом владыки это оказалось не так уж и просто. Фигуры как бешеные прыгали на доске, убирались, возвращались, менялись на другие. И все по новой. Пока наконец адепт с концептом меча не вспыхнул аурой, явно сигнализирующей о проигрыше. Или, вернее, о том, что дальше играть бессмысленно.
— Подавись, мошенник. — Бросил он мешочек с монетами. И монах те ловко поймал, оставляя доску висеть в воздухе. После чего перевел свой взгляд на меня.
— Хочешь сыграть? — Предложил он, выставляя фигуры обратно.
— Почему бы и нет. Хороший разговор и игра могут скрасить путь. Вот только я не знаю правил. — Подошел я ближе, рассматривая это хтоническое творение. Поле боя представляло собой доску тринадцать на тринадцать клеток. А фигур с каждой стороны было по тридцать девять. Не говоря уже об их разнообразии и сменным символам на каждой фигуре, где вращение небольшого барабанчика меняло цвет на белый или красный.
— Совсем не знаешь? Я могу объяснить с самого начала. Но играю только на ставку. — Лицо адепта, почти человеческое, почти земное, излучало дружелюбность и капельку удивления.
— Совсем. Я родился в далекой дыре корней древа мира. Долго просто работал, чтобы выжить. А потом путь возвышение закрутил меня в водовороте сражений. У меня не было времени на такие простые радости. — Продолжил я рассматривать доску, что сама по себе оказалась произведением искусства.
Самодельный артефакт(этап:3)
Начать стоило с того, что она парила, подобно мечу или лодке. А фигуры плотно магнитились к полю, что делало игру удобной в любом месте и ситуации.
— О… Признаться, редко встретишь того, кто ни разу не пытался играть в противостояние миров. — Наконец, мужик, по виду лет сорока, назвал мне название игры. Аналогии с шахматами прослеживались и крайне сильные. Но это было логично. Даже развиваясь в разных мирах, эпохах, а может, и мультиверсумах, настольные игры должны были быть просты в изготовлении. Просты в правилах. Не требовать сидеть с бумажкой и записывать ходы и формулы, как в давно умершей ДНД. Но в то же время, для адептов, с их феноменальной памятью и скоростью мышления, простые правила обязаны были трансформироваться в сложные. Где даже разум владык не сможет все просчитать и свести к простой стратегии.
— Но сначала сделаем ставку. — Поставил он условие, продолжая идти. А доска плавно потекла по воздуху вслед.
— Я не знаток всего этого. Признаться, я вообще ощущаю себя дикарем, что только выбился в люди. — С ухмылкой произнес я чистую правду. — Но разве ты и люди вокруг не являются монахами? Пускай я знаю об этом только по рассказам и могу ошибаться. Но требование денег, причем обязательное, выглядит странно. Может, мы сыграем одну партию просто так? — Предложил я.
— О нас рассказывают много неприятного. Или наоборот, преувеличивают наш путь. — Практик ни сколь не оскорбился, что уже меня к нему расположило.
— Я и мои собратья идем путем концепта осознанности. Пытаемся видеть мир через глубокое понимание. Присутствие здесь и сейчас. Кристальную честность, но даже не к другим. Мы можем и иногда даже должны врать. А честность с самими собой. Мы не те фанатики, что выступают против насилия или нестяжательства, пытаясь выстроить свой путь без сражений и накопления ресурсов. В этом мы почти такие же, как и все.
— То есть, вы ни в чем себя не ограничиваете. — Усмехнулся я, понимая, что специфическая одежда ввела меня в заблуждение.
— Ограничиваем. Но наше учение говорит, что нам можно все. Однако ничто не должно управлять или тяготить нами. — Вдруг произнёс он такой известный и на самой Земле постулат. Это удивило.
— А ставка… Она олицетворяет, что ничто в этом мире не проходит бесследно. Каждое наше действие, даже мысль, оставляет нас со своим результатом, хорошим или плохим. И об этом нужно всегда помнить. Даже в играх. Но давай так. Реши сам, какую ставку ты ставишь, ничтожную, малую, большую или огромную? Так будет даже интереснее. Проиграешь, решишь сам, что отдать, в соответствии с названной ставкой. Ничтожная — какая-то безделушка, что все же имеет формальную цену. А огромная… Нечто действительно очень ценное для тебя самого. Я же тоже отдам нечто сопоставимое, если проиграю.