Страница 50 из 81
Глава 16
— Неплохие плакаты, — мы вместе с Иоффе вышли на улицу, и профессор закурил. — Не знал, что у вас талант.
— На самом деле, не у меня. Это Флеров…
— Георгий Николаевич — художник?
— Нет, — я даже рассмеялся. — Он вчера привлек несколько девушек для помощи в расчетах, ну и я от себя потом одной из них подкинул задачу, когда понял, что сам не успеваю.
— Объясняли ей, что она рисует? — нахмурился Иоффе.
— Просто сказал взять карты городов и в масштабе нарисовать круги. Тут сложно что-то понять.
— Это да, — Иоффе закивал, а потом резко посмотрел мне прямо в глаза. — Виктор Игоревич, мы, конечно, еще много не знаем, о радиации, но при том уровне излучения, что мы использовали… Даже крысы не могли отравиться так быстро? Скажу честно, сначала даже не подумал об этом, представлял, сколько людей живет в тех обведенных вами кругами, и как с ними случится то же самое… А вот сейчас хочется разобраться.
— Это фокус, — я не подумал ничего скрывать. — Вы же помните аптеку?
И я вытащил из кармана использованный шприц и ампулу с надписью. Апоморфин гидрохлорид, 1 %.
— Простое рвотное?
— Ввел перед приходом гостей, — я заметил, как нагнавшая нас Ольга поперхнулась, услышав эту часть разговора.
— То есть, все это обман?
— Фокус, как в цирке, шоу, — я покачал головой. — Никакого обмана, но акцент сделан не на скучной правде, а на том, как она будет выглядеть. Мы не соврали, военные увидели реальный результат, просто в том виде, что мог их впечатлить.
— Вы могли показать анализы крови и тогда бы совсем врать не пришлось…
— Абрам Федорович, ну стали бы они на них смотреть? Обещание подумать — вот что я бы получил после такого, а не «Светлану».
— Возможно, — ученый явно еще много чего хотел обсудить, рассказ про взрывы точно его задел. А тут и ситуация получилась подходящая: вернулась наша машина, и мы смогли продолжить беседу уже без лишних ушей. Даже Ольгу, нисколько не смутившись, Иоффе попросил прогуляться назад своим ходом.
— А теперь о главном, Антонов, — вот теперь во взгляде старого профессора была только сталь. — А нужна ли нашему миру эта смерть, что ты хочешь в него запустить? Я ведь помню, как ты упомянул бомбу в самом начале, но поддержал тебя, именно потому, что ты сам начал строить мирную станцию. Для людей. А теперь все равно все сводится именно к ней. Разве ты не понимаешь, что военные, когда увидят первые реальные результаты, могут просто свернуть всю остальную программу?
Было видно, что Иоффе нервничает. Вон даже не смог до конца определиться, что его пугает больше, военный потенциал атома или то, что из-за этого мы не сможем с ним работать.
— Про бомбу скажу сразу, — я ответил на взгляд Иоффе так же жестко и так же уверенно. — Бомбу сделают! Не мы, так кто-то другой! А я не хочу, чтобы урановые заряды упали на наши советские города. Не хочу! И единственное, что сможет удержать тех, у кого в руках окажется подобное оружие, это страх равного ответа.
— Равный ответ, равновесие, — Иоффе задумался. — А нам…Если только у нас будет эта сила, нам ее доверять можно?
ГАЗ стучал мотором, Иоффе ждал моего ответа, я думал. Я старался не задавать себе этот вопрос, но все равно думал над ним практически с того самого момента, как оказался в этом времени.
— А кому, если не нам?
— Поясните и… Не надо как на экзамене. Давайте по-простому.
— Если по-простому, то у нас в Союзе жизнь не идеальная, но мы при этом хотя бы прямо не говорим, что считаем кого-то хуже себя. Или что есть избранные, а есть все остальные.
Не знаю, честно я сейчас это говорил, или просто усилил то, что мог и не мог сказать умненький советский студент.
— Никто так не говорит, — Иоффе задумчиво посмотрел на меня.
— Ну, мы же хоть немного, но читаем между строк. Колонии про первое, богатые и бедные про второе.
— То есть, вы не волнуетесь?
— На самом деле, очень волнуюсь. Но то, что меня смущает, это не вопрос текущего доверия к стране, а будущего. Атомная энергия, а вместе с ней и оружие могут дать огромную силу. Так вот не испортит ли она нас? Тут у меня ответа нет.
— Но вы все равно делаете то, что делаете.
— Потому что если не мы, то это оружие сделает Германия, сделают США — вы же помните мой рассказ у Жданова, они тоже ведут исследования, и в отличие от нас привлекают огромные средства, силы, лучшие умы. Мы пока, скорее, в отстающих, и только небольшой подвиг и чудо могут помочь нам вырваться вперед.
— Вообще, я про многие ваши идеи нигде даже не читал. Это то, что смог достать ваш отец из-за границы? Если так, то не лучше ли доложить в Москву, и бросить те самые огромные силы?
— Увы. Доказательств, которых могло бы хватить не на небольшое представление, а для товарища Сталина, у меня нет. Только… Знаете анекдот? Один царь сказал, что у России только два союзника: армия и флот. Так вот у ученого их тоже два, расчеты и вера. У меня тоже только они. Пока…
— Ваш прототип.
— Да, когда мы его построим, он и станет тем самым доказательством, после которого мы сможем замахнуться на следующий шаг. Станцию, что одна сможет снабжать целый город. Бомбу, что одним фактом своего существования сможет остановить войну. Знаете, вы спросили меня, можно ли доверить эту силу нам, так вот я отвечу… Не знаю, как нам, а вот врагам я ее точно доверять не хочу. Они ее точно взорвут.
Иоффе промолчал, а вот шиза нет.
— Ты же знаешь…
— сказала она почти шепотом. —
Даже Союзу, чтобы в бомбу поверили, придется ее использовать.
— Не обязательно по городам, не обязательно по двум сразу. Я бы не исключал варианта, что хватит и полигона.
— Ты сам веришь в это?
Иоффе вздохнул чуть громче.
— И что дальше? Просто строить и верить?
— Я — да, именно это и буду делать. А вот вы, Абрам Федорович, могли бы сделать чуть больше даже сейчас, — неожиданно в голову пришла удачная идея. — Как вы смотрите на то, что взять на себя сбор умных людей и проработку атомной этики. Знаете, как с роботами?
— Что с роботами? — сбился с мысли Иоффе.
А я неожиданно осознал, что до первой книги Айзека Азимова с его знаменитыми законами робототехники еще три года.