Атомщик. 1939 (СИ)

Глава 11

Жора, он же Георгий Николаевич Флеров, чувствовал себя неловко. Еще вчера днем нашлись знакомые, которые просветили его о том, что на самом деле представляет собой его новый сосед. Лентяй, тунеядец, папенькин сынок, который только благодаря мохнатой лапе до сих пор не вылетел из Техноложки. Самому Жоре так не показалось, да и товарищ Курчатов неплохо к парню отнесся, но не могло же столько людей ошибаться? Поэтому, когда Антонов позвонил и предложил помочь с научными делами, он сразу понял, что тому нужно на самом деле. Помощь с экзаменом! Можно было отказать сразу, но Жора решил перед этим сначала посмотреть соседу в глаза и прямо сказать, что больше они точно не будут друзьями.

Вот только все пошло как-то совсем не так. Неловко. Антонов ничего не стал просить, Жора сам сказал про экзамен, и… Как оказалось, тот его уже сдал! Все заготовленные слова и фразы сразу оказались лишними, а Жора ведь на самом деле только для этого Антонова и позвал. Не на самом же деле его сажать за институтские бумаги — не разберется в таком обычный студент. Но Антонов пер напролом, и Жора невольно поддался моменту. Все-таки пусть сам посмотрит, из чего еще состоит жизнь молодых научных сотрудников, а, поймет, что тяжело, вот тогда и отправит домой. Да, это было бы самым честным решением.

Жора понял, что поступил правильно, когда Антонов состроил разочарованное лицо, увидев бумаги. Наверно, он сам выглядел так же, когда впервые попал в лабораторию номер два, как ее в шутку называли в ЛФТИ. Кстати, почему два? В памяти почему-то всплыла старая Нина Васильевна и ее незабываемое: садись, двойка. Неужели такое было не только у него, но и у самого Иоффе? Антонов тем временем забрался за свой стол, Флеров вернулся за свой, и следующие полчаса они просидели в тишине.

— Жора, — наконец, студент все-таки не выдержал.

— Устал? Можешь идти, ничего страшного, — тут же благородно поддержал его Флеров. На самом деле он уже задумался о том, а имел ли право допускать студента до институтских документов. Скорее всего, нет. Расскажет ли тот об этом? Тоже почти наверняка нет, но одному точно будет спокойнее.

— Какое домой? — отмахнулся Антонов. — Просто вот тут в накладных расхождение. Закрывающие документы на 400 килограммов кок-сагыза, а принимают его в брикетах. В штуках.

— Это важно?

— Это, как если бы ты начал эксперимент, считая в килограммах на сантиметр кубический, а закончил с фунтами на квадратный дюйм. В общем, при такой отчетности один хрен знает, что на самом деле приехало, а что нет.

Жора невольно отметил, что, судя по примеру с единицами измерений, Антонов прекрасно знает, для чего в институте продолжают исследовать сок каучуконосных одуванчиков. И это при том, что академик Лебедев уже давно придумал синтетический каучук, который тоннами выпускается, заменяя дорогущие иностранные поставки. В итоге он сделал себе пометку о возможной ошибке, а потом все-таки спросил.

— Но стоит ли продолжать тратить время на подобные исследования? Столько ресурсов, столько сил уходит, неужели нет ничего более полезного?

В среде молодых аспирантов часто любили поругаться на что-нибудь, и Жора иногда нет-нет, но поддавался общей моде.

— Вы про исследования Кобенко и Александрова? — Антонов опять показал, что держит руку на пульсе основных институтских событий. — Лично я считаю, что их работа очень важна. Например, базовый искусственный каучук обладает прочностью на разрыв всего 140 килограммов на сантиметр, при этом натуральный выдерживает почти до четырех сотен. Но ладно бы дело было только в этом. Есть еще и температурные проблемы. Шины самолетов от внутреннего трения греются и разваливаются, тяжелые грузы — та же проблема, в мороз — чуть меньше 20 градусов, и искусственный каучук начинает крошиться. Кто-то сказал бы, что это тупик, что нужно подбирать другую атомную структуру, перестраивая всю производственную цепочку, но наши ученые из ЛФТИ считают, что дело не в атомах, а в их цепочках, что, если ввести в них специальные вещества, пластификаторы, то можно будет поддерживать их подвижность, решая почти все наши проблемы. Так что, стоит оно пары сотен или даже тысяч часов на эксперименты?

— Стоит, — решительно кивнул Жора.

Эх, почаще бы им рассказывали, какими важными делами занимаются люди вокруг, насколько проще остальным было бы собраться самим. Или тут дело в шпионах, которым успехи молодого Советского государства были как молотом по пальцам и серпом по… Кхм! Жора заметил еще одну подмену единиц измерения и снова в документах из Казахстанской ССР. И на этот раз груз был гораздо больше. Он сделал пометку в специальной тетради, а потом еще пару часов они работали без перерыва. И на этот раз аспирант уже не думал о том, чтобы избавиться от своего добровольного помощника. Сам ли Антонов научился, отец ли показал, но его сосед точно разбирался в том, чем сейчас занимался.

А потом они устроили небольшой перерыв, и Жора попросил Виктора — тот сам сказал называть его по имени — уже поподробнее рассказать, а чего же он хотел ему предложить.

— Ну смотри! — глаза студента сразу засверкали. — У нас будет реактор, где пойдет атомная реакция, которая начнет выделять тепло, которое в свою очередь нужно превратить в энергию. Отсюда две проблемы. Первая, чтобы эта зараза не перегрелась, вторая, собственно перенос энергии. Воздушный поток решает сразу и то, и другое.

— Понятно, — Жоры тоже загорелся. — Воздух охлаждает реактор, сам греется, потом ты пропускаешь его через теплообменник, перегоняя воду в пару, и тот уже крутит турбину.

— Именно. В идеале для воздушного типа пустить бы все напрямую, но кислород да под температурой нам любое железо сожрет, — Виктор на мгновение мечтательно прикрыл глаза, хотя, казалось бы, момент совсем не соответствовал такому настрою. — Поэтому два контура. Потом первый тоже можно будет заменить на воду, еще больше повысив общий КПД, но… Потом.

— Понял, — кивнул Жора. — И ты говорил, что при воздушном способе будет радиация, с которой нужно будет разобраться? Это же как рентген, только сильнее?

Виктор замер, а потом несколько секунд очень внимательно смотрел на Жору.

* * *