Страница 3 из 77
Все это всплыло сразу. Не как воспоминание даже. Как знание, которое внезапно пробило толщу чего-то чужого.
Я медленно повернулась к ней.
— Алена... — прошептала я. — Мы ведь закончили школу.
Она нахмурилась.
— Что?
— Ты поступила в Сочи. Я — в Краснодар. Мы уже не школьницы.
— О чем ты говоришь? — засмеялась она, но как-то слишком быстро. Слишком неестественно. — Ты чего?
И тут меня пробрало уже по-настоящему.
Потому что в ее лице что-то было не так.
Совсем чуть-чуть.
Секунду назад — Аленка. Моя подруга. Обычная. Живая. Родная. А теперь... как будто маска. Тонкая. Почти незаметная. Но я увидела. Уголок губ чуть дернулся не туда. В глазах мелькнуло что-то злое. Чужое. И это было не “мне показалось”. Это было именно
увидела
.
У меня внутри все похолодело.
— Ты кто? — спросила я одними губами.
Она шагнула ко мне.
Медленно.
Слишком спокойно.
И вот тогда я испугалась уже по-настоящему.
Не разумом. Не словами. Всем телом.
Я рванула с места.
Просто побежала.
Плевать на велик.
Плевать на улицу.
Плевать на то, как это выглядит.
Сзади послышался оклик. То ли ее голос, то ли нет. Я не стала проверять. Впереди улица словно поплыла, знакомые дома перестали быть знакомыми. Они стояли не так. Дорога будто расширилась. Или наоборот — сжалась. Воздух стал тяжелее. И где-то на дне сознания поднималось ясное, страшное понимание: это не родная станица.
Точнее, не только она.
Или не совсем она.
Подвеска на шее нагрелась так, что я с шипением схватилась за нее ладонью.
Она дернулась.
Честное слово — дернулась.
Как будто тянула.
Показывала.
Туда.
Я подчинилась.
Потому что когда мир вокруг тебя внезапно оказывается ложью, а у тебя в руке хоть что-то ведет себя так, будто знает дорогу, спорить уже не с руки.
Я бежала, сжимая зеленую букву в кулаке, и почти не узнавала улицы.
Слишком много песка.
Слишком много солнца.
Слишком тихо.
Где-то пропали собаки. Куры. Голоса людей. Даже ветер был другой. Сухой. Горячий. Будто я не по станице бегу, а по выжженной декорации, которую кто-то слепил по памяти и очень криво.
Дом.
Мне нужно домой.
Почему — не знаю. Но знала точно.
Я влетела во двор почти на инстинктах, пересекла его, толкнула дверь — и остановилась.
Дом был пуст.
Не было ощущения “бабушка вышла в огород”. Не было “дедушка где-то во дворе”.
Пустой.
Совсем.
И это почувствовалось сразу. Воздухом. Тишиной. Пылью. Как будто дом жил-жил, а потом из него вынули жизнь и оставили только стены, мебель и память.
— Бабушка? — позвала я.
Никто не ответил.
— Деда? – прозвучало по-детски жалобно.
Тишина.
Мне стало так страшно, что я даже не сразу поняла, как оказалась в комнате. Стояла. Озиралась. И думала только одно: нет. Нет. Нет. Это неправильно. Так не должно быть.
Под ногами захрустело.
Я опустила взгляд.
Песок.
На полу.
Желтый.
Много.
Слишком много.
— Да что ж такое... — прошептала я и шагнула назад.
Нога ушла вниз.
Я не сразу поняла, что происходит. А потом песок пошел волной и провалился подо мной, как вода. Зыбучий. Прямо в доме. Прямо на деревянном полу. И, кажется, орать тут уже было поздно.
— Нет! — выкрикнула я, хватаясь за край комода.
Руки соскользнули.
Песок затягивал быстро.
Слишком быстро.
До пояса.
До груди.
Паника ударила в голову.
Я дернулась. Еще раз. Еще. Глупо. Бесполезно. Но кто в здравом уме спокойно тонет в песке посреди собственного дома?
Песок уже поднимался к плечам.
Мне вдруг стало до смешного обидно.
Вот так?
После всего?
После белых снов, воды, кулона, беготни и чужих глаз — вот так? Меня сожрет пол в бабушкином доме?
Последнее, что я успела подумать перед тем, как зажмуриться: интересно, очень ли глупо сейчас выглядят мои руки, торчащие из песка?