Страница 58 из 89
Я понятия не имел, что именно Люсильда собирается у меня спросить, но был готов ответить на все.
Прежде я не заводил друзей, которым можно было доверить сокровенное. Не заводил отношений, в которых требовались бы откровенность и прозрачность. Ни у кого не было рычагов воздействия на меня, даже у собственных родителей. Поэтому мою внезапную искренность с Принц вполне можно было считать отдельным перформансом.
— Валяй, — я пожал плечами. — Спрашивай, что хочешь.
Между нами воцарилась тишина.
Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы пробиваться сквозь кроны пушистых деревьев. Яркий, но почти не греющий свет ложился на землю золотыми пятнами, дрожащими на опавшей листве. После ночного дождя воздух стал чистым и свежим; пахло мокрой землей и хвоей, но я все равно ощущал легкий яблочный аромат, исходивший от Люсильды. Где-то вдалеке перекликались птицы, и их голоса чуть размывали тишину леса.
Мы переступали через разросшиеся корни, а я то и дело отодвигал надоедливые ветки деревьев, чтобы они не хлестнули Принц по лицу.
— В сторожке ты говорил про собак, — наконец произнесла она. — Что собаки заботятся о своих детенышах лучше многих людей. У тебя проблемы с родителями?
А довериться кому-то оказалось действительно не так легко, как мне казалось.
Черт.
— Не всем везет с родителями так, как тебе. Мой отец добрый, но очень занятой колдун, придерживающийся слегка патриархальных взглядов и довольно старомодных представлений о воспитании сына. А Элеанора… — я сделал паузу, чтобы сформулировать мысль. — Моя мать никогда не хотела быть матерью. Еще на последнем курсе учебы в Институте родители сосватали ее итальянскому мужчине из богатой семьи, с которым она до свадьбы виделась всего пару раз.
Я не хотел говорить об Элеоноре. Не хотел даже тратить силы на разговор о ней. Но раз уж Принц спросила и я позволил ей это, отступать посреди ответа было бы уже нечестно.
— Она пыталась быть лучшей во всем, но только не в том, что касалось меня, — продолжил я, подводя свой ответ к концу. — А отец был слишком занят своей работой в автомобильной промышленности, чтобы заметить, что его сын растет один.
— Я бы сказала, что мне жаль, но жалость — самая бесполезная вещь, — произнесла Принц твердым, но, кажется, вполне удовлетворенным голосом. — Теперь я понимаю тебя гораздо лучше, Кавальере.
Я мог лишь предполагать, что именно она там поняла, но выяснять это не собирался. В конце концов, отсутствие воспитания и все, что из него вытекает, не самая приятная тема для прогулочного разговора. Как будущий психотерапевт, я предпочту копаться в чужих детских травмах, чем в собственных. Иначе давно бы уже высказал матери все, что о ней думаю.
— Кстати, Кавальере, — с азартом начала Люсильда. — Ты ведь в курсе, что твоя фамилия переводится, как «рыцарь»?
— А твоя «принц». Похоже, это какой-то адов замысел. Пути дьявола неисповедимы и все такое…
— Что ты имеешь ввиду? — прищурилась Люсильда — Какой еще замысел?
— Ну, как же? Все по канону: влюбленный рыцарь, добившись расположения принцессы, ведет ее под руку на бал.
Принц замерла. Я тоже.
Дерьмо…
— Что ты сказал? — спросила Люсильда, чей голос стал заметно тише.
— Я сказал, что поведу тебя на бал, — выпалил я первое, что пришло в голову. Я не мог до конца понять, что именно сейчас чувствую, но совершенно точно не хотел забирать свои слова обратно. — После турнира. Мы договорились. Помнишь?
Принц посмотрела на меня, и я мог поклясться, что в ее голове сейчас носились мысли, словно осы, учуявшие сладкое. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент я заметил движение впереди.
— Подожди, — я поднял руку призывая Принц к тишине.
Я всмотрелся в чащу. Там, на земле, опираясь спиной о дерево, сидел человек.
— Финн О'Брайан, — сказал я, делая шаг вперед. — Напарник Айлин.