Страница 5 из 43
3 глава
– Он невыносим! Кем он вообще себя возомнил?
Голос звонким эхом взметнулся к невидимым сводам, заставляя дрожать тысячи разноцветных склянок на стеллажах.
– Тише, дитя, не кричи. Здесь никогда не кричат.
Костлявый бережно поставил на полку бутылочку с материнской любовью и долго любовался переливающимися искорками внутри розовой жидкости. А может, и не жидкости. Я так и не поняла, что же внутри этих стекляшек и существует ли этому название.
– Но он… он… строит из себя такого важного, а я словно пыль под его ногами! Это же нечестно! Неуважительно. Разве крылатые могут себя так вести?
– Карстен – ангел, а ты всего лишь душа. Так что, в каком-то смысле, ты и есть пыль под его ногами.
– Ну вообще круто…
Я опять плюхнулась в кресло Смерти, хоть он этого и не любил. Поставил бы второй стул, садилась бы в него. Но нет, в чертогах хозяина не было места ни для гостей, ни для сотрудников.
– Знаешь… я тут подумала…
Слова никак не хотели выходить из горла. Может, я, как душа, не чувствовала физической боли, зато остро ощущала боль душевную.
– О чём подумала? – не отворачиваясь от стеллажа, спросил Костлявый.
Я сделала вид, что набираю побольше воздуха и, не скрывая обиды, выдала всё, как на духу:
– Я сотни лет тебе прислуживаю, а ты даже второй стул поставить не удосужился. Ангелы ко мне относятся как к грязи. Бесы чуть дружелюбнее, но даже они круче меня. И, знаешь, обидно, что я застряла в одной должности и ничего не могу изменить. Вернее, изменить-то могу, но страшно.
– Боишься тьмы? Правильно делаешь. Оттуда ты на землю не попадёшь и среди смертных не погуляешь. Со мной у тебя есть хотя бы мгновения.
– Мгновения смерти.
– Да, они чудесны.
– Нет, они ужасны! Сколько раз я умирала? Тысячи? Сотни тысяч? Что-то мне уже кажется, что в Аду пытки гуманнее.
Костлявый оторвался от созерцания коллекции. Внутри капюшона вспыхнули красные угольки, но в этот раз они не гасли.
– Так и чего же ты просишь, дитя?
А чего я, собственно, желала? Покоя, мира. Хотела больше никогда не умирать. Почувствовать вкус шоколада, вдыхать воздух после дождя, пересмотреть все фильмы и сериалы. Да что угодно делать, лишь бы это длилось дольше нескольких минут.
– Повышения, – твёрдо ответила я, не сводя взгляда с красных угольков. – Я заслужила.
– Желаешь на моё место?
– Хочу договариваться с людьми о твоих склянках. А умирать найми кого-то другого.
– Думаешь, потянешь?
– Пока не попробую, не узнаем.
Костлявый долго молчал. Слишком долго. Потом подошёл к столу, опёрся на толстую столешницу и спокойно произнёс:
– Есть смертный. Питер Удно. Мне нужен его ум. Справишься – будешь заключать сделки. Провалишься – ты моя до конца времён.
– Ум? Выглядит несложно. Что у меня будет?
– Семь дней и живое тело. Даже фору тебе дам – женщина, чьё тело ты одолжишь, работает с нужным человеком. Мне всё равно, как ты его уговоришь. Важен лишь итог: он должен согласиться обменять жизнь на свой ум. Принимаешь уговор?
Где-то точно был подвох. Это же Костлявый, он хитрый и скользкий, как змеюка. Но что мне терять? Я и так на него проработала четыреста лет. Не справлюсь, так продолжу делать то, что умею. Ну, либо попрошусь в Ад. Может, Рок сделает для меня поблажку.
– Принимаю. Через семь дней у тебя будет его ум.
– Тогда брысь с моего места, девочка.
Я даже встать не успела, как снова плюхнулась на попу. Только в этот раз на что-то мягкое.
Тусклый свет ночника, бежевый диван, занавески в цветочек и яркие картинки в телевизоре. Всё так обыденно, только теперь, похоже, мне не надо умирать.
Или надо?
Я привычно осмотрелась по сторонам. Что меня может убить? Телек? Пылесос в углу? Метеорит с неба упадёт?
Минута. Две. Ничего не происходило. Телевизор продолжал показывать глупое ток-шоу с орущими наперебой женщинами. Пылесос так и стоял в углу и определённо не планировал нападать.
– Всего лишь тело, – прошептала я. – Тело, которое не умрёт через минуту.
Мой радостный вопль слышала вся округа. Ну, не совсем мой. Голос принадлежал молодой женщине, чьё тело я заняла. Через неделю верну ей назад, она и не поймёт, что произошло.
Кстати, а как я теперь выгляжу?
Найти ванну оказалось совсем несложно. Хозяйка жила в миниатюрном доме: гостиная, спальня, да ниша для кухни. В санузле даже для ванной места не хватило, поэтому стояла громоздкая душевая с побелевшими от налёта стёклами.
И зеркало. В отражении на меня смотрела милая девушка. Полная моя противоположность. Я родилась черноволосой и кареглазой, а смотрела на голубоглазую девушку с растрёпанными русыми волосами чуть ниже плеч. Но всё равно симпатичная. Потому что живая.
– Что ж, не старуха, уже хорошо, – кивнула я отражению. – Надо же, сиськи!
Я схватила грудь руками, ощущая приятную тяжесть. Большие, упругие, мои! Так бы и мяла их все семь дней. Увы, при жизни мне такого богатства не досталось. Только длинная черная коса была моим украшением, а фигура больше мальчишеская: плоская со всех сторон. Но в то время и с едой были проблемы, округлостям неоткуда взяться. Не то что сейчас.
Еда! Вот чего я желала больше всего. Вспомнить вкус шоколада, мяса, ягод. Отведать похлёбки с овощами, да пожирнее, а потом обмакнуть в жижу ломоть хлеба.
– Что за фигня?
В холодильнике почти пусто. Баночки с йогуртом и забитая полка с фруктами. Чем же дамочка питалась? Где хлеб? Где рагу с кусками мяса?
Схватив яблоко, куснула его от всей души и долго кайфовала, ощущая, как холодный сок стекает по горлу. Как же мне не хватало вот таких простых действий!
А ещё сон. Я толком не спала четыре сотни лет. Умирать во сне совсем скучно, ибо не успеваешь понять, что произошло. А мне так хотелось лечь в кровать, закрыть глаза и расслабиться.
Я обязательно лягу спать, но чуть позже. Пока надо разобраться, где я, кто я и как найти Питера Удно. Чего там Костлявый говорил? Мы вместе работаем? Отлично!
А где, собственно, я теперь работаю?
Сумочка хозяйки нашлась в прихожей. В ней разрядившийся телефон, кошелёк с картами и наличкой, куча мусора на дне. Бинго! Пластиковая карта с фотографией, адресом и названием компании. Анна Ладман. Лаборатория Биологических Исследований, младший сотрудник. Надо же, как сложно. Но «младший сотрудник» воодушевил. Навряд ли с меня, как младшего, будут много спрашивать. За семь дней уж как-нибудь постараюсь не попасться.