Страница 23 из 43
12 глава
Я плюхнулась на диван, нервно щёлкая пультом от телевизора. Новости и реклама не интересовали. Куда интереснее наблюдать за симпатичной парочкой, устроившей любовные приключения на большом корабле.
Глядя на них, попыталась вспомнить, любила ли сама когда-нибудь? Увы. Только держала в руках бесконечное множество сосудов, которые Костлявый бережно складывал в своих чертогах. Но что такое настоящая любовь я даже представить не могла.
– Эй, Лили, кажется, я делаю что-то не так.
Голос Карти из ванной заставил содрогнуться и сдавить челюсть, едва не кроша чужие зубы. Даже в личине потрясающе красивого мужика, он не менее потрясающе бесил.
– Ну что ещё, дурень ты крылатый…
Я распахнула дверь ванны и замерла на месте. Карти понял ровно половину того, что я говорила. С душем он разобрался, но вот одежду почему-то снять забыл. Так и стоял под потоком воды, удивлённо разглядывая вытянувшийся костюм.
– Ты дебил?
– Вроде нет.
– Почему-то кажется, что да. Я же нормальным языком сказала снять одежду. Для неё вот эта штука. – Я указала на стиральную машинку. – Люди давно придумали кучу всяких полезных приборов. Для стирки одежды в том числе. Как ты вообще собрался мыться в одежде? На что рассчитывал?
– Не ворчи.
– Да ты бесишь!
– Ты тоже, но я же не ругаюсь.
– Ты мне жизнью обязан! – взорвалась я и выключила воду. – Давай, бестолочь, вылезай!
Карти был похож на брошенную в реку собаку, которую вытащили случайные прохожие. Стоял на коврике, переминался с ноги на ногу, трясся от холода, а под ним растекалась огромная лужа воды.
Пожалеть бы, дурака, но как же грела мысль, что можно безнаказанно над ним поиздеваться, и он ничего не скажет в ответ. Ещё бы ошейник нацепить и припомнить его слова об умениях.
– Карти, не выводи из себя. Снимай одежду. Пуговицы умеешь расстёгивать?
Мужчина растерянно потянулся к пиджаку, поглаживая чёрные пуговки на нём. Не умеет.
– Вроде понимаю, что надо делать, но пальцы не слушаются.
– Бывает, – вздохнула я в ответ. – Ты же занял чужое тело. Оно иногда брыкается.
Пришлось помогать даже с такой простой вещью. Пиджак первым полетел в стиральную машинку. Ремень бросила рядом, его стирать показалось странным.
На третьей пуговице рубашки я замерла. Под чёрной тканью скрывалась крепкая мужская грудь, из-за которой чужое сердечко заколотилось быстрее обычного. Пусть сердце чужое, но чувства-то мои. И они подсказывали, что с каждой расстёгнутой пуговкой, внутри завязывался тугой узел, вибрируя натянутыми нитями в груди. Дрожь отдавала внизу живота и на кончиках пальцев, заставляя заметно сотрясаться всё тело. Почти как Карти. Только его трясло от холода, а меня… от возбуждения.
О, нет-нет, не бывать такому! Только не с Карти!
Я резко отстранилась от мужчины, глядя на него, как на прокажённого.
– Дальше сам разберёшься.
Из ванны выбежала быстрее, чем успела что-то осознать. Сначала ходила кругами по гостиной, убеждала себя, что влечение к телу Карти – всего лишь отголоски мыслей самой Анны. Она-то с ним не знакома и видит только потрясающего мужика. Здесь я с хозяйкой тела спорить бы не стала: Птенчик и правда хорош собой. Слишком хорош. Хмурый взгляд, широкая спина и рельефная грудь под чёрной одеждой сведёт с ума любую.
Но не меня!
– Он вообще блондин в белом платье, – ворчала я под нос, плюхаясь на диван. – И страшный. И тупой. И его послали помешать мне. Фу, ненавижу.
Дверь ванной осторожно открылась, и на пороге возник Карти в одном полотенце. Тёмные волосы небрежно растрёпаны, капли воды падали на округлые, напряжённые плечи и стекали по коже, повторяя изгибы мышц и вен.
Я забыла как дышать. И как говорить. Глядя на его тело, я вообще всё к чертям забыла.
Это какое-то дьявольское наваждение. Ну не может смертное тело так сильно реагировать на простого мужчину. Что в нем такого? Ноги, руки, голова – как у всех.
Или может?
– Я разобрался с этой тряпкой, – улыбнулся Карти и указал на полотенце, повязанное настолько низко, что я почти видела волоски его паха.
В ответ я смогла лишь кивнуть. Стало нестерпимо жарко, щёки полыхнули огнём. Дыхание окончательно сбилось и, кажется, больше никогда не восстановится.
Карти деловым взглядом осмотрел скромную гостиную и, не найдя ничего подходящего, плюхнулся на другой конец дивана. Его совершенно не смущал почти обнажённый вид. Наоборот, рожа светилась от счастья.
Я окончательно растерялась. Зачем-то схватила декоративную подушку и крепко обняла её, словно она должна была защитить от чар мужчины.
– Спасибо за помощь, – ещё шире улыбнулся Карти и посмотрел на меня благодарным взглядом.
Так на меня никто ещё не смотрел. И я не знала, чем ответить. От смущения все нормальные слова позабылись, мысли были только о его впечатляющих мускулах и полотенце на бёдрах.
– Угу, – выдавила я. – Обращайся.
С фига ли? Нет! Лили, окстись! Это же Карти!
– В смысле, больше так не косячь! – фыркнула я. – И ко мне не обращайся. Даже не подумаю снова помогать. И, вообще, не сиди мокрым задом на моём диване!
В ответ Птенчик усмехнулся себе под нос, но спорить не стал, молча потянул плед и прикрыл своё невероятное тело.
– Слушай, Лили, никак не возьму в толк, за что тебя в преисподнюю отправили? Не сильно ты похожа на злодеев и душегубов.
– Ты обо мне ничего не знаешь, – проворчала я, крепче сжимая подушку. И ноги, чтобы снять растущее напряжение между ними.
– Так расскажи.
– Долгая история.
– Ночь тоже долгая. Да и без одежды я от тебя навряд ли уйду.
Твою ж налево, шмотки! Я вскочила с дивана под вопросительный взгляд Карти, и долго воевала со стиральной машиной. Примерное представление, как она работает, было, но лишь примерное. Так много кнопок и круглая фиговина, которая меняла цифры на дисплее в зависимости от того, куда её повернуть. А, плевать! Я что-то понажимала, и через несколько секунд машинка сама запустилась. И правда, совсем несложно.
– Через час заберёшь свои вещи и свалишь. Ясно? – почти приказала я и села на другой край дивана, как можно дальше от Карти.
– Без проблем.
– И больше не мешай мне, Птенчик. Мне нужен этот мужик.
– Даже не обсуждается. Я не позволю…
– Просто не лезь в чужие дела. Не обижайся, но если потребуется, я даже тебя убью. Мне терять нечего, всё равно одной ногой среди чертей.
– Лили, не глупи.