Страница 10 из 28
— Это называется «мохито», — объяснила я, на ходу, якобы, сочиняя. — Придумала рецепт, когда лимоны появились в достатке. Очень освежает в жару. Сделаем безалкогольный. Хотя если добавить ром..
Аня засмеялась:
— Ты и это умеешь?
— Учусь, — улыбнулась я.
Сергей вернулся быстро, поставил на стол поднос. Лед в стеклянной миске звенел, мята пахла свежестью да такой густой, что сразу хотелось вдохнуть поглубже. Лимоны — желтые, пахучие, с тонкой коркой.
Я взяла стакан, положила на дно листочки мяты, дольки лимона, чуть-чуть сахара. Аккуратно подавила пестиком, чтобы мята отдала сок, и запах разлился над столом, летний, почти пьянящий. Добавила лед, выжала сок лимона, залила холодной водой. Размешала, подала Ане.
Она попробовала. Глаза округлились.
— Это что за чудо? Никогда такого не пробовала. В Петербурге в лучших ресторанах ничего подобного нет.
— А у нас есть, — я с удовольствием отпила из своего стакана. — Коля тоже сначала удивился, а теперь привык.
Мы пили молча. В беседке было прохладно, стрекотали кузнечики, где-то вдали лаяла собака. Аня отставила стакан, вздохнула.
— Лиза, можно тебя спросить? — голос ее был тихий, почти неслышный. — Ты когда-нибудь чувствовала себя.. лишней? Ненужной?
Я молчала, давая ей выговориться. Она продолжала, не глядя на меня:
— Володя уже давно не скрывает, что у него другие интересы. Я для него – мебель. Иногда думаю: уйти, развестись..
Она замолчала, теребя край салфетки.
— Аня, — осторожно спросила я. — Ты сама видела? Или кто-то сказал?
Она покачала головой.
— Нет. Не видела. И никто не говорил. Я просто.. чувствую. Его холодность, его равнодушие. Он смотрит сквозь меня, как сквозь пустое место. Раньше я думала, что это усталость, дела.. Но теперь понимаю – это другое. Он не хочет меня обидеть, но и не хочет быть со мной. А я.. я не знаю, что делать.
Я смотрела на нее, такую красивую, ухоженную, и такую одинокую. Вспоминала себя семь лет назад: нищая, грязная, без памяти. У меня не было даже имени. А у нее есть все и ничего.
«В моей прошлой жизни, — думала я, — таких женщин было много. Мужья гуляли, жены мучились. И то – скандал, позор. Но было проще. Если муж изменял, жена могла потребовать развода, и никто пальцем не показывал. Пошепчутся и забудут. А здесь.. здесь совсем другой мир».
— Аня, — сказала я вслух, беря ее за руку. — Жить с человеком, который тебя не ценит, — это не жизнь. Я знаю, что развод – это страшно. И скандал, и сплетни. Но может, время покажет. А пока – ты дома.
Она не плакала. Только глаза блестели, и она часто моргала, чтобы не расплакаться.
— Спасибо тебе, — прошептала она. — Ты всегда умеешь найти нужные слова.
Я отпустила ее руку, откинулась на спинку кресла.
— Хочешь, я научу тебя чему-нибудь? — предложила я. — Мохито этот делать, например. Лето еще в самом разгаре, будешь наших работников освежать в самую жару. Или как травы сушить. Будет время, и голова занята, и сердце спокойнее.
Аня удивилась, потом улыбнулась. Улыбка у нее была светлая, как у ребенка.
— Ты и правда волшебница.
Я молчала. Она не знает, что будет. Но я сделаю все, чтобы здесь, в Каменевке, мы все были в безопасности. Чтобы ей было куда вернуться. А пока пусть просто живет. Пусть дышит.
Мы допили мохито. Я предложила:
— Пойдем, покажу новые грядки с огурцами.
Аня согласилась. Мы вышли из беседки, и тут навстречу бежала Машенька: растрепанная, румяная, с вишенкой во рту. Она бросилась к Ане:
— Тетя Аня, тетя Аня!
Аня подхватила ее на руки, закружила. Машенька завизжала от восторга, смех разлился по саду. И снова запахло яблоками, розами и счастьем.
Пусть пока она думает только о своей боли, — размышляла я, глядя на них. — Успеет еще узнать, что такое настоящая беда. А сейчас пусть радуется.