Игра

И мой голос вдруг ударил так, будто воздух подхватил его и разнес над всем полем.

Кто-то действительно остановился.

На секунду.

На вдох.

Этого оказалось достаточно.

Я чувствовала себя так, будто стою на тонком льду и подо мной — целый океан.

Еще шаг — и провалюсь.

Еще слово — и либо все рухнет, либо впервые сложится правильно.

— Вы что делаете? — крикнула я. — За что вы вообще сражаетесь? За чей приказ? За чью правду? За чью гордость?

Вокруг было все еще шумно, но уже не так. Люди оглядывались. Кто-то продолжал биться. Кто-то не понимал, что происходит. А кто-то — я это видела, чувствовала, кожей ловила — уже слушал.

И тут меня осенило окончательно.

Не мыслью даже.

Знанием.

Чистым.

Жестким.

Таким, после которого уже не свернешь назад.

— Вы все — марионетки! — выкрикнула я. — И я тоже! Все мы! Вы думаете, что это мир? Что это жизнь? Что вы обязаны умирать тут, на этой земле, ради чужой воли? А вы вообще помните, зачем вы здесь?

Я поднялась в воздух.

Сама.

Без усилия.

Без страха.

Будто эта часть Игры давно ждала, когда я наконец перестану мелочиться и соглашусь стать для нее чем-то большим, чем просто упрямая девчонка с яркими волосами.

Под ногами осталось поле.

Люди.

Черные ряды.

Наши.

Их.

Дмитрий.

Джей.

Все сразу.

А я была выше.

И впервые не боялась этой высоты.

— Как вас зовут? — крикнула я. — По-настоящему! Не теми именами, которые вам дала Игра! Не теми, к которым вы привыкли здесь! Как вас зовут? Кто вы? Вы помните?!

У кого-то на лице мелькнуло недоумение.

У кого-то — боль.

У кого-то — такой ужас, будто я не вопрос задала, а вскрыла прямо на месте самую страшную рану.

И я поняла: попала.

Наконец-то попала.

— Вы забыли! — крикнула я. — Вы все забыли! Этот мир — не ваш дом! Это ловушка! Красивый, страшный, удобный, ужасный сон, в котором вам позволили устроиться и забыть, кто вы на самом деле! Но это не жизнь! Не единственная! Не последняя!

Ветер рванул мои волосы.

Я распустила их сама.

Резко.

Как будто все эти пряди, все цвета, все эмоции, которые так долго копились во мне, больше уже нельзя было держать стянутыми.

Они упали по плечам тяжелой волной.

Я чувствовала каждый цвет.

Каждый.

Радость.

Страх.

Ярость.

Надежду.

Боль.

Любовь.

Потерю.

Смех.

Отчаяние.

Все.

И вдруг поняла: я больше не хочу носить их просто как украшение. Они ведь не это. Они — накопленная сила. Моя. Выросшая из всего, что я пережила. Из каждого полета. Из каждого срыва. Из каждого “я не смогу” и последующего “смогу, назло”.

— Вспомните! — крикнула я. — Вспомните реальность! Вспомните тех, кого любили! Свои дома! Свои настоящие имена! Вспомните, что не обязаны оставаться здесь узниками!

Слова уже не были просто словами.

Они шли сквозь меня.

Вместе с чувствами.

Вместе с силой.

Вместе с тем, что поднималось изнутри, как волна.

И я вдруг поняла свою Способность.

До конца.

Не Иллюзии.

Не Воплощение.

Это все были только грани.

На самом деле я всегда делала одно и то же.

Заставляла невозможное становиться возможным, если верила в него достаточно сильно.

Воздух держал меня — потому что я верила.

Вода собиралась в оружие — потому что я верила.

Иллюзия становилась почти настоящей — потому что я верила.

Люди вокруг сейчас начали вспоминать — потому что я верила, что они смогут.

Вера.

Вот что это было.

Моя сила.

Глупая. Подростковая. Упрямая. Неубиваемая вера в то, что даже сломанный мир можно заставить треснуть в правильном месте.

От осознания мне стало почти весело.

Ну надо же.

Все это время я таскала в себе главную причину собственных проблем и даже не понимала, как она называется.

Сила хлынула наружу радугой.

Буквально.

Я видела, как волна света и цвета идет от меня по воздуху, касается людей, проходит сквозь ряды, ломает чужую сосредоточенность, заставляет их замереть, вздрогнуть, схватиться за голову, за грудь, за собственную память, которая вдруг начала возвращаться.

Я отдавала им не просто энергию.

Я отдавала чувства.

Все, что накопила.

Всю эту чертову радугу.

Радость — тем, кто забыл, зачем жить.

Боль — тем, кто слишком долго притворялся целым.

Надежду — тем, кто опустил руки.

Гнев — тем, кто должен был наконец увидеть цепи.

Любовь — тем, кто забыл лица своих близких.

Страх — чтобы не дать им сойти с ума от резкости пробуждения.

Все.

Все.

Все.

Я оставляла себе только одно.

Отчаяние.

Потому что в таком количестве его нельзя было отдавать людям.

Оно бы их просто сломало.

В моих волосах одна за другой гасли пряди.

Я это чувствовала.

Как будто внутри кто-то перелистывал страницы и вырывал их из книги.

Красная — ушла.

Бирюзовая.

Золотая.

Серая.

Синяя.

Оранжевая.

Фиолетовая.

И каждая отзывалась внутри короткой болью.

А потом я увидела, как последняя светлая прядь становится белой.

Не седой.

Именно белой. Чистой. Сияющей. Как свет, которому все равно, на что падать.

А рядом с ней осталась черная.

Одна.

Отчаяние.

Только оно.

Мир подо мной застонал.

Буквально.

Где-то вдали треснуло небо.

И именно тогда я поняла еще кое-что.

Получилось.

У нас получилось.

Не до конца. Не так, как я думала. Но получилось.

Где-то там, пока я держала на себе поле и людей и их память, кто-то другой сделал свою часть.

И я знала кто.

Джей.

Он пробрался туда, куда должен был пробраться.

Пока я отвлекала. Пока Дмитрий смотрел на меня. Пока все смотрели на меня.

Он дошел.

Я не видела его.

Но знала.

Так же ясно, как знала сейчас силу своей Способности.

И еще я знала другое.

Что он не вернется.

Это знание пришло без слов. Просто встало внутри — страшное, окончательное, холодное. Он дошел туда первым. Значит, именно по нему первому и ударило.

Я не закричала.

Не смогла.

Все, что во мне могло кричать, я уже отдала людям вместе с волной.

Осталось только черное.

И когда отчаяние накрыло с головой, я не стала сопротивляться.

Пусть.