Игра

Глава 17. Те, кто пойдут с нами

Плыть на корабле, который еще недавно был ледяной фантазией Аины, а теперь выглядел как самый настоящий парусник, — удовольствие сомнительное. Не потому, что плохо. Наоборот. Слишком уж хорошо. Настолько, что становится подозрительно. В Игре вообще все красивое обычно означает, что очень скоро тебе станет больно, страшно или и то и другое сразу.

Но корабль был прекрасен.

Вот прям бесстыдно прекрасен.

Темное дерево бортов, тугие канаты, тяжелые паруса, скрип палубы под ногами, морской ветер, который путался в волосах и делал вид, будто он — просто ветер, а не очередной участник всего этого безумия. И море вокруг. Бесконечное. Спокойное лишь с виду. Оно вообще в Игре часто притворялось мирным, а потом в самый неожиданный момент вспоминало, что оно все-таки море и обрушивало на незадачливых путников шторм и волны.

Я стояла у борта и смотрела на воду, а в голове опять толкались мысли.

Слишком много мыслей.

Слишком много всего за последнее время.

Смерть Вика. Гонки. Моя ярость. Замок Дмитрия, разваливающийся к чертовой матери. Вета, которая не помнила того, кто умер за нее. И, конечно же, Джей со своим спокойным: “Соберем тех, кто согласится идти с нами”.

Согласится.

Легко сказать.

Я покосилась на него.

Он стоял у штурвала, весь такой собранный, спокойный, как будто не собирался сейчас тащить нас в неизвестность за потенциальными самоубийцами, а просто вышел на утреннюю прогулку по морю. И только если очень долго на него смотреть, начинало проступать знакомое уже напряжение. То, которое он прятал лучше всего. В уголках глаз. В том, как чуть сильнее обычного сжимал пальцы. В том, что слишком долго молчал.

Я уже знала: если Джей молчит — это не значит, что ему нечего сказать. Это значит, что он думает сразу в десяти направлениях и, скорее всего, ему не нравится ни одно из них.

— Ты опять смотришь так, будто собираешься меня мысленно придушить, — не оборачиваясь, заметил он.

— Пока только морально.

— Прекрасно. Значит, день идет по плану.

— У тебя все-таки есть план? — хмыкнула я.

— Есть. Но тебе он не понравится.

— Отлично. Значит, точно стоящий.

Аина, стоявшая чуть поодаль, тихо улыбнулась. Она вообще улыбалась редко, будто берегла это дело для особых случаев. И я уже успела заметить: чем тише человек в Игре, тем страшнее у него, как правило, Способность. На Аину это правило ложилось идеально. С виду — спокойная, даже застенчивая. А на деле — создательница ледяных дворцов, вечных кораблей и прочих вещей, от которых у меня до сих пор хотелось то ли восхищенно пищать, то ли уважительно молчать.

Вета носилась по палубе, как заведенная. После всего, что мы пережили, видеть в ней хоть какую-то живость было почти болезненно приятно. И одновременно страшно. Потому что я теперь все время ловила себя на мысли: только бы с ней ничего не случилось. Только бы не снова. Только бы не на моих глазах.

— Не бегай! — крикнула я, когда она в очередной раз почти свесилась через борт.

— Я не бегаю, я смотрю! — обиженно отозвалась она.

— Вот и смотри ногами на одном месте!

— Так не бывает!

— В Игре бывает все!

Это я сказала уже автоматически. И только после этого сама же мысленно скривилась. Потому что да, в Игре бывает все. Именно это и бесит больше всего.

К вечеру впереди показалась земля.

Небольшой остров. Или не остров. С такого расстояния было не понять. Просто темная полоса среди воды, заросшая лесом так густо, что деревья казались одной общей стеной. И туман. Легкий, серый, липкий. Он стелился между стволами, цеплялся за ветви и делал местность еще менее дружелюбной.

— Очень мило, — сказала я. — Уже люблю это место.

— А зря, — отозвался Джей. — Здесь живут полезные люди.

— То есть неприятные?

— То есть выжившие.

Я промолчала. Потому что в его тоне было что-то такое, от чего шутить дальше сразу расхотелось.

Мы причалили ближе к закату. Палуба мягко стукнулась о берег, Вета первая соскочила на песок, я — за ней, Аина сошла почти бесшумно. Джей остался на корабле на секунду дольше, чем нужно, будто проверял что-то взглядом. Потом спрыгнул и кивнул нам вперед.

Лес встретил нас не то чтобы гостеприимно. Просто молча. Слишком тихо. Ни птичьего крика, ни хруста веток. Только влажный запах земли, корней и старой листвы. И из-за этой тишины казалось, будто за каждым стволом кто-то стоит и ждет, когда мы ошибемся.

Наверное, так и было.

Мы прошли совсем немного, когда я увидела его.

Дед.

Самый настоящий дед. С бородой, с палкой, с лицом, на котором было написано, что видеть нас он не рад, но терпит. Сидел на поваленном дереве, жевал травинку и смотрел так, будто мы к нему лично домой в сапогах приперлись и грязь по ковру растащили.

Рядом с ним стояли еще несколько человек. Мужчины. И двое парней, похожих так сильно, что я на секунду решила, будто у меня двоится в глазах.

— Ну, — сказал дед, сплюнув травинку. — Дождались.

— Привет, Пегой, — кивнул Джей.

— Не скажу, что рад. — Дед прищурился, оглядел сначала его, потом меня, потом Аину, потом Вету. — Но раз приперся, значит, действительно дерьмо.

— А ты, как всегда, не теряешь таланта к деликатности, — отозвался Джей.

— А зачем мне терять то, что работает?

Я не удержалась и фыркнула.

Очень зря.

Потому что дед тут же перевел взгляд на меня. Тяжелый такой взгляд. Из тех, под которыми хочется резко стать воспитанной, скромной и вообще не отсвечивать.

— А это еще кто такая разговорчивая?

— Я, — сказала я. — Лиз.

— И что ты умеешь, Лиз?

— Раздражаться. Очень профессионально.

Один из парней-близнецов хмыкнул. Второй тоже едва заметно усмехнулся. А дед Пегой покачал головой.

— Я не про характер.

— Смотря что считать умением, — буркнула я.

— Ты пойдешь с нами, — спокойно сказал Джей, будто вообще не сомневался в исходе разговора.

— А если не пойду? — спросил дед.

— Тогда я уйду и дам Дмитрию подмять под себя еще и ваш лес.

Вот за это я его иногда и ненавидела.

Потому что умеет же.

Никаких уговоров. Никаких красивых речей. Сразу в суть.

Дед Пегой медленно встал. Невысокий, сухой, как старый корень. Но в нем было столько собранной опасности, что мне сразу стало ясно: этот дедушка в молодости явно не цветочки выращивал. Хотя, подозреваю, и сейчас бы не постеснялся приложить кого-нибудь палкой от души.

— Ты всегда умел говорить по делу, — сказал он. — Ладно. Пойду. С ребятами.