Игра

Глава 9. Последний урок

Научить меня воде оказалось сложнее, чем воздуху.

Это было обидно.

Нет, правда. Очень. Потому что с воздухом у меня все случилось почти красиво. Ну, если не считать детали вроде падения с неба, белого куба и собаки размером с лошадь. Но в целом — красиво. Воздух подхватил меня сразу, как только я перестала сама себе мешать. В нем было что-то родное. Простор. Высота. Скорость. Свобода. Даже когда я пугалась, он не переставал быть чем-то, что мне подходит.

С водой было иначе.

Вода не подходила никому.

Она никому не должна была подходить.

Она просто была. И смотрела на все мои попытки договориться с ней с тем самым выражением, с каким взрослая, очень красивая и очень холодная женщина смотрит на ребенка, который решил, что сейчас быстро объяснит ей жизнь.

Снисходительно.

И чуть-чуть с жалостью.

Словом, мерзость.

— Не пыхти, — лениво сказал Джей, стоя в стороне и наблюдая за тем, как я уже минут десять пытаюсь удержать над ладонью хотя бы жалкий водяной шарик. — Ты сейчас больше похожа на чайник, чем на Игрока.

— Еще слово, — прошипела я, не открывая глаз, — и я этим чайником тебя огрею.

— При условии, что сумеешь его создать.

— Я тебя ненавижу.

— Это взаимно. Продолжай.

Да, вежливостью в наших занятиях и не пахло.

Тимри, конечно, пробовал вмешиваться. Первые два дня. Потом бросил. Потому что, как выяснилось, когда рядом с Джеем начинаешь учиться чему-то новому, у тебя есть два варианта: либо быстро понимать, либо быстро злиться. Третье не дано. А я, как всякая уважающая себя шестнадцатилетняя девочка, совмещала оба варианта с удивительной легкостью.

Комната, окруженная водой, быстро стала для меня одновременно любимым и ненавистным местом.

Любимым — потому что здесь всегда было красиво. Не “красивенько”, не “ой, какая атмосфера”, а так, что иногда просто забываешь дышать. Стены воды светились мягко, глубоко, все оттенки синего, бирюзового, серебряного жили своей жизнью. Свет преломлялся так, будто воздух здесь был не воздухом, а тончайшим стеклом. Иногда за стенами проплывали рыбы. Иногда — темные, медленные тени, при взгляде на которые я предпочитала не спрашивать, что это было. Иногда по внешней стороне стены скользили водоросли, длинные, текучие, и от этого создавалось ощущение, будто мы сидим в самом сердце моря, а оно почему-то решило нас не убивать.

Пока.

Ненавистным — потому что здесь вода постоянно напоминала мне, насколько я для нее чужая.

— Не думай о ней как о враге, — сказал как-то Тимри, когда я в очередной раз не смогла собрать воду в устойчивую форму и та с издевательской мягкостью шлепнулась мне на колени. — Ты зажимаешься каждый раз, как только чувствуешь, что она начинает жить по-своему.

— Потому что она начинает жить по-своему! — огрызнулась я. — Это ненормально!

— Здесь все ненормально, — заметил Джей.

— О, спасибо. Очень полезно.

Тимри же только покачал головой и сел рядом со мной прямо на пол.

— С воздухом тебе было легче, — сказал он спокойно. — Потому что ты не считаешь его отдельной силой. Он для тебя — почти продолжение тела. Ты не ждешь от него подвоха. А воды боишься.

Я открыла рот. Закрыла. И зло посмотрела на колеблющуюся в воздухе прозрачную каплю, которая как раз изображала из себя нечто среднее между шаром и насмешкой.

— Я не боюсь воды, — соврала я.

— Боишься, — мягко сказал Тимри.

— Не боюсь.

— Боишься, — очень довольно вставил Джей.

Я швырнула в него водой. Честно. Просто рукой зачерпнула со дна комнаты маленькую лужицу, которая там неизвестно откуда всегда бралась, и плеснула в его сторону.

Вообще-то я целилась в лицо.

Но вода, конечно же, решила, что это слишком щедро. Поэтому долетела до него только частично, жалко обрызгав плечо.

— Ух ты, — с неподдельным восхищением сказал он. — Так и убить можно.

— Подожди, — буркнула я. — Я научусь.

— Верю, — ответил он слишком быстро.

И вот ведь гад — сказал это не насмешливо. Почти серьезно. И именно поэтому мне захотелось все-таки в него попасть.

Дни — не считаем, не считаем, не считаем, — шли. Не знаю сколько. Я правда пыталась не следить за временем, потому что после той его резкой реакции на крыше внутри меня поселилось странное, почти болезненное уважение к этой просьбе. Значит, счет времени тут не просто вредная привычка. Значит, это действительно опасно. Значит, однажды он тоже начал считать — и последствия ему не понравились настолько, что даже мне запретил.

А если Джей чего-то запрещал таким голосом, то лучше было хотя бы задуматься.

Поэтому я не считала. Просто жила от урока до урока, от ужина до новой попытки не утонуть, от насмешки до случайного взгляда, в котором вдруг оказывалось слишком много всего.

Иногда мне казалось, что в доме Тимри у нас почти нормальная жизнь.

Почти — потому что какая уж тут нормальность, когда ты под водой, вокруг тебя роскошь из ковров, золотых узоров и текучих стен, а твой ближайший круг общения состоит из:

одной Проекции со вкусом художника, терпением святого и талантом управлять водой как собственной рукой,

и одного зеленоглазого психа, который, кажется, одинаково хорошо умеет спасать, раздражать и ломать мне душевное равновесие.

Но все равно. Здесь было тепло. Здесь не надо было все время ждать нападения. Здесь можно было не спать по-настоящему, но лежать в мягких подушках и чувствовать, как голова понемногу отпускает, а внутри становится тихо. Здесь меня не пытались сразу использовать, сожрать, загнать в угол или проверить на прочность. Ну, если не считать тренировок с Джеем. Но это другое. Наверное.

Тимри, кстати, оказался не просто Проекцией, а очень сильной Проекцией. На своей территории он был почти хозяином стихии. Я не сразу это поняла. Сначала просто думала: ну да, он управляет водой. Красиво. Эффектно. Полезно. А потом увидела, как он создает вещи буквально из ничего.

Чашки.

Ткани.

Свечи, похожие на жидкое стекло.

Даже маленьких рыб, которые плыли по воздуху между колонн, пока он с кем-то из нас разговаривал.

— Ты что, все это сам сделал? — спросила я однажды, оглядывая очередной зал с мягкими подушками и занавесями, колышущимися так, будто в них тоже жило море.

— Не все, — ответил он, улыбнувшись. — Но многое.

— И мебель?

— И мебель.

— И это, — я ткнула пальцем в золотую вазу, — тоже?

— Тоже.

— А можно мне так же?

— Нет, — одновременно ответили Тимри и Джей.