Страница 69 из 100
В темноте включаются основные инстинкты и обостряются чувства. Его присутствие отдаётся внутренней дрожью. Могу поклясться, что ощущаю его тело, слышу ровное, размеренное дыхание и стук своего бешеного сердца.
Наконец мой этаж. Подсвечиваю замочную скважину, вставляю ключ, поворачиваю. Дверь открывается с тихим скрипом. Вхожу и на автомате ударяю ладонью по выключателю у входа. Света нет, конечно.
Я стою в прихожей, опустив руку с телефоном, чувствуя его присутствие. Он входит следом и стоит прямо за мной, слишком близко, снова нарушая все мыслимые границы, возрождая мучительное, болезненное притяжение, которое, кажется, только усиливается в темноте, когда исчезают все видимые ориентиры.
— Видишь, всё нормально, — говорю я, не оборачиваясь, стараясь не выдать волнения. — Можешь идти.
Он не отвечает. Вместо этого его тяжёлые, сильные ладони ложатся на мои предплечья. Он сжимает их, не причиняя боли, но мягко, неумолимо притягивая меня к себе, пока моя спина не вжимается в его грудь.
— Прости, — низкий шёпот обжигает кожу у моего уха. Голос хриплый, красивый, до боли знакомый. — Я не могу.
— Иди, Артур, — шепчу я в ответ, уже без прежней бравады. — Не надо.
Но уже поздно. Одна его рука плотно прижимает меня к себе, другая ладонь ложится на живот и скользит вверх, под мою блузку. Холодные пальцы касаются кожи, заставляя вздрогнуть — от этого прикосновения, от контраста температур, от запретной, узнаваемой интимности жеста.
Внизу живота что-то предательски теплеет, наливается тяжёлым, густым возбуждением, против которого разум бессилен. Пальцы поглаживают кожу плавными, медленными кругами, поднимаясь всё выше. Дыхание обжигает участок кожи чуть ниже мочки уха, запуская будоражащие мурашки по всему телу.
— Ты всё такая же чувствительная. Всё такая же…
— Артур, нет, — выдыхаю я неуверенно, выдавая себя с потрохами. Это тот самый момент, когда разум кричит «Нет!», а тело уже капитулировало, откликаясь на выжженный в памяти код.
Он припадает губами к моей шее. Губы горячие. Сначала просто прикосновение, потом — засос. По телу прокатывается огненная волна, а из груди вырывается тихий стон. Я не могу его сдержать.
Вся моя нервная система взрывается от боли и наслаждения. Зажмурившись, кусаю губы чуть ли не в кровь и слегка дёргаюсь.
— Нет… — что я делаю, Боже. — Нет…
И вдруг… в прихожей становится так ярко, что, открыв веки, я понимаю: появившийся неожиданно свет режет глаза. Наша страсть оказалась лишь минутной слабостью. Я порывисто опускаю руку, одёргиваю блузку и прикрываюсь, вновь закрываясь на все свои замки.
— Тебе пора, Миллер. Мне теперь не страшно.