Страница 54 из 58
— Здесь нет следов борьбы, - утешил её Майя Данав. – И если мудрец оказался так силён, что защитил от разбойников деревню, за себя-то он точно смог бы постоять.
— Ты прав, - успокоилась она. – Но странно, что такой жестокий человек защитил деревню.. Он погубил двух апсар.. Что если Анджали стала третьей погубленной? Этот жестокий мудрец лишил её ума! Сделал её безумной!..
— Мы не знаем ничего наверняка, - опять принялся утешать её данав. – Подождём несколько дней. Возможно, всё прояснится.
— Надеюсь на это, - прошептала Хема, часто-часто моргая, чтобы не расплакаться от разочарования и огорчения. – Я оставлю здесь свои браслеты. Если Анджали вернётся, пока нас не будет, она узнает их и поймёт, что я прилетела за ней.
Данав молча пожал плечами.
Хема положила браслеты на широкий камень, лежащий на берегу, и они с данавом пустились в обратный путь.
К полудню они вернулись в ашрам на вимане, и Хема вскрикнула от разочарования – браслеты лежали там же, где она их оставила.
— Давай поедим, - предложил ей данав, - а потом надо принести сухих веток, если решили ждать здесь.
Он постелил на камне возле озера покрывало, достал корзину с едой, и они с Хемой долго и задумчиво сидели на берегу, глядя на колышущиеся лотосы, на струи водопада, и ели маленькие поджаристые до хрустящей корочки лепёшки, в которые клали кусочки жареного сыра, овощи, и поливали всё это соусом из сквашенного до густоты молока, приправленным пряностями.
Вода мелодично набегала волнами на камни, и теперь Хеме казалось, что танцуют не только цветы, но и вода, и водопад, и даже деревья на берегу шелестят листьями, словно зрители, которые прихлопывают в такт движений танцовщиц.
— Всё-таки, здесь – удивительное место, - сказала она, обхватив колени руками и прислушиваясь. – Здесь так тихо и спокойно..
— Ашрамы праведных людей всегда наполнены особой силой, - согласился Майя Данав. – В этом люди сильнее, чем мы.
— В праведности? – засмеялась Хема, но тут же оборвала смех.
— Что такое? – сразу спросил данав.
— Знаешь, - произнесла она с удивлением, - мне кажется, здесь нельзя смеяться насмешливо. Это как будто начать торговать в храме. Здесь.. здесь можно смеяться, но не так..
— А как? – данав смотрел на неё с улыбкой, подперев голову.
Они уже закончили есть, но продолжали сидеть на камне, возле воды.
— Только с радостью, - ответила Хема после недолгих раздумий. – Насмешка не подходит этому озеру, этому лесу.. Послушай, даже птицы здесь поют радостно.
Данав прислушался, а потом кивнул:
— Да, ты права. Мне тоже кажется, что это место необычное.
— Может, и Анджали сидела на этом камне, как теперь я, - Хема опять загрустила. – Где она сейчас? Жива ли? Нас было три подруги, мы всегда шли вместе, и если беда приключалась с одной, две обязательно приходили на помощь. Теперь я осталась одна.
— Ты не одна, - данав легко коснулся её руки, а потом быстро встал, потягиваясь. – Но раз мы сейчас не в божественном мире, а в человеческом, придётся позаботиться о ночлеге и пропитании. Я взял с собой вяленого мяса и крупы, но их нужно сварить. А чтобы сварить, нужен огонь, а чтобы развести огонь, нужно..
— Собрать хворост! – подхватила Хема, тоже поднимаясь на ноги. – Тогда иди за хворостом, а я наведу здесь порядок. Анджали будет приятно увидеть своё жилище чистым и уютным, а не засыпанным сухими листьями.
— Я буду здесь неподалёку, - предупредил её данав перед тем, как отправиться в лес. – Если что-то тебя напугает – закройся в вимане. Там будет безопаснее всего.
— Мне кажется, здесь не может случиться ничего плохого, - Хема покачала головой, посмотрев на лотосы. – Это какое-то удивительное место.. Может, Анджали, и правда, здесь было хорошо? И она смеялась именно поэтому? Может, они ушли отсюда с мудрецом?
— На гору Кайлас? – шутливо продолжил данав. – Медитировать вдвоём?
— Глупая шутка, - нахмурилась Хема, но рассердиться по-настоящему почему-то не получилось.
Пока данав собирал хворост для костра, Хема нашла веник из пальмовых листьев и подмела площадку перед хижиной. Потом принесла воды от родника, ополоснула нехитрую кухонную утварь и расставила её аккуратно в ряд, выбросила из железного котла головни и золу и присыпала их песком.
Ещё она стряхнула с постели сухие лепестки, застелила её. Грубое полотно было чистым и пахло лотосами, а подушки были набиты душистыми сухими листьями. И пусть ткань была толщиной, как ткань сумок, в которые апсары складывали свои туфли, и подушки были смётаны грубыми стежками, Хема подумала, что всё равно на такой постели приятно спать. Пусть это и не тончайший шёлк.
Она сняла увядшие гирлянды и набрала в подол целый ворох свежих цветов, а потом уселась на том же камне у воды, чтобы связать новые гирлянды.
Когда Майя Данав вернулся, Хема привязывала последнюю гирлянду над кроватью. Данав остановился и долго смотрел на апсару, которая затягивала узел, привстав на цыпочки.
— Посмотри, как я тут всё устроила! – похвалилась она.
— Да, - согласился данав. – Здесь было красиво, а теперь всё стало просто волшебным. Может, это майя? Волшебство?
— Майя моих рук! – со смехом ответила Хема, показав ему обе ладони. – Смотри, я натёрла мозоли. Впервые лет за сто взяла веник!..
Мужчина ссыпал сухой хворост на землю возле очага, подошёл и взял Хему за руки, рассматривая её ладони.
— У меня есть заживляющая мазь, - сказал он, - всегда вожу её собой. Сейчас принесу, и утром от твоих ран останутся только воспоминания.
Он принёс из виманы коробочку с мазью, смазал ароматной, пахнущей мёдом и смолой, пастой руки Хемы.
— Тут недалеко растёт манговое дерево, я принесу несколько плодов, а потом сварю рис.
— Будешь варить рис, когда рядом – живая женщина? – Хема со смешком покачала головой. – Да где же это видано?
— Ты поранилась, поэтому сегодня отдыхаешь, - сказал данав и принялся ломать валежник. – Твои руки такие нежные, а мои руки привычны к труду. Почему ты должна делать ту работу, к которой непривычна, а я бездельничать, хотя справлюсь лучше тебя?
— Сваришь рис лучше меня? – Хема не выдержала и рассмеялась.
Данав быстро развёл огонь в железном котле, время от времени посматривая на Хему, сидевшую на расстеленном покрывале. Она тоже смотрела на данава. Руки у него были смуглые, сильные, в пальцы и под ногти намертво въелась чернота от кузнечных и ювелирных работ, но Хеме нравились эти руки. Они были быстрыми, надёжными, уверенными, и сам мужчина казался таким же уверенным и надёжным.